Выпуск №24

Автор: Максим Алпатов

С. К. К. Эзотопы, книжная серия мини-отеля «Старая Вена» СПБ
и издательства «Free poetry» ЧБ, 2024. – 76 с.

Новая книга Сергея Кудрина — поэта, философа и религиоведа, пишущего под псевдонимом С.К.К. — демонстрирует внезапный разворот автора в сторону экспериментальной поэтики деконструкции. Цели этого манёвра загадочны и старательно зашифрованы. «Эзотопы» насыщены графическими и комбинаторными приёмами до такой степени, что связь между содержанием и оформлением текстов становится умозрительной — на первый план выходит именно ощущение перегруза, бросающего вызов рецептивным возможностям читателя:

Возникает противоречивое ощущение: с одной стороны, кажется, что, доводя методику применения подобных приёмов до абсурда, автор скорее создаёт эффект «эксперимента ради эксперимента», а не выводит их на новый уровень. Игровая функция создаваемых поэтом шифров вытесняет семиотическую, невольно делая «Эзотопы» уязвимыми для содержательной критики. С другой стороны, раздробленный субъект книги Кудрина («сомневающийся маг» и одновременно «потомственный борец с лженаукой») не отказывается от попыток показать расползающийся бессмысленный мир именно расползающимися бессмысленными средствами — пусть они и девальвируются быстрее, чем заканчивается текст:

Проследить эту девальвацию удобно на примере блэкаута — приёма, который чаще всего используется для разрушением связей в исходном тексте и образования новых, неочевидных. Кудрин противопоставляет ему ложный блэкаут, намеренно не создающий никакого разрыва в тексте и сводящийся к чисто визуальному жесту. Дешифровка текстов и интерпретация заложенных в них образов здесь, по большому счёту, необязательна: основной акцент ставится на заложенное в визуальный приём стремление «взорвать» язык и неизбежно следующим за ним фрустрацию (потому что никакого взрыва не происходит):

Тем не менее не стоит воспринимать «Эзотопы» исключительно как продукт распада экспериментальной поэзии, доведённой до самоповторения. Новая книга Сергея Кудрина интересна не техникой написания, а чем-то вроде роевого сознания, всплывающего из-под упорядоченного хаоса знаков. Оно обладает типичным осколочным мышлением современного человека, вынужденного как-то укладывать в голове весь происходящий вокруг бред. Неудивительно, что в результате систематизации бреда, моментально разваливающегося на фрагменты (те самые эзотерические изотопы, зашифрованные в названии), получается нечто перегруженное и на первый взгляд бессмысленное. Поэтическая речь в «Эзотопах» неслучайно выглядит маниакальной с характерными обсессивно-компульсивными обертонами (вездесущей нумерацией, сверхплотной избыточной игрой слов и т.п.) – она вынуждена существовать в ненормальных условиях и непрерывно рефлексирует свою повреждённость:

В силу профессионального бэкграунда Сергей Кудрин определяет проблему осколочного мышления как философскую и до некоторой степени религиозную, на что можно найти намёки в отдельных текстах (например, «ИМЯЛИТВЫ» или «НЕГАТИВНАЯ НУМЕРОЛОГИЯ»). Субъекты книги находятся в вечном поиске эффективных заклинаний, «чит-кодов», счастливых чисел/слов и прочих магических способов подчинить реальность, не замечая, как она распадается вокруг них:

Тем не менее следует отметить, что визуализации и аффективной иллюстрации осколочного техномифологического мышления в новой книге Кудрина посвящено гораздо больше усилий, чем собственно осмыслению затрагиваемых явлений — это, пожалуй, её главное слабое место. Для предыдущей книги Кудрина «Монах слёз» и других подборок характерна более сдержанная минималистская поэтика, опирающаяся, с одной стороны, на японскую поэзию Нового времени, а с другой — на петербургский верлибр второй половины XX в. Переход от таких стихов к объёмным перегруженным текстам, в которых поэтический эксперимент то ли травестируется, то ли переосмысляется, должен быть как-то мотивирован, но ключи к этой метаморфозе ни в «Эзотопах», ни в предисловии и послесловии к ним не обнаруживаются. Приходится строить догадки, и, к сожалению, многие наверняка решат, что автор попросту увлёкся сочинением прикольных семиотических игрушек, «типа провокаций». Мне кажется, книга Сергея Кудрина к этому не сводится: у сущностей, её населяющих, есть своя история, и их искалеченная тревожность узнаваема. Впрочем, работа по исследованию причин этой тревожности и структуры окружающего нас бреда автором пока только лишь намечена.