Выпуск №24

Автор: Нина Хеймец

<…>

Каменная дверь

Милый Эрнст!

Какое счастье, что я уже дома, в своей уютной комнате. Ты возразишь: «Не своей, мой друг, ты живешь в пансионе с помидорной запеканкой на завтрак». Говори, что хочешь – я так рад слышать твой голос, пусть и у себя в голове, раз нет другой возможности. Запеканка, кстати, гораздо вкуснее, чем ты думаешь. После сегодняшних событий у меня болит всё тело. Полицейские, которые меня обнаружили, предположили, что я обезвожен. Один из них был настолько любезен, что протянул мне свою флягу. Я пил, захлебываясь, струйки воды стекали у меня по подбородку, оставляли на коже разводы пыли и сажи; с каждым глотком пространство вокруг меня расправлялось, как слежавшийся резиновый мяч, когда его накачивают насосом. Справа и слева постепенно проступали желтые прямоугольники окон, потом я различил каменные фасады. Плотная серая тень, нависавшая над моим виском, вытянулась и оказалась рукой полицейского, поддерживающей флягу. Манжета на его рукаве была надорвана, из шва выбивались нитки. Убедившись, что я держусь на ногах, полицейские отправились дальше, а я побрел домой. Голова кружилась, улицы вываливались к моим ногам, как язык запыхавшейся собаки, было трудно ориентироваться, но каким-то образом я оказался перед дверью пансиона. Я зашел в свою комнату и рухнул на кровать, даже не попытавшись ни умыться, ни сменить одежду. (Прости, что сообщаю тебе такие детали.) Я сразу же заснул, но проспал, видимо, совсем недолго. Мне снилась моя комната. Окно в ней представляло собой нагромождение сот; сквозь каждое из стекол был виден участок города – каменные ворота, ночные балконы, кроны на ветру, плоские крыши, вода в колодцах, ущелья вниз кострами. Комната стала распадаться, как разрезанное на дольки яблоко. В дверь барабанили. Я открыл глаза и пытался восстановить дыхание. Это была полиция, мне сообщили, что я задержан, надели наручники и повезли в участок. Но я забежал вперед; давай, расскажу тебе всё по порядку.

Сегодня утром за мной зашел Джордж (я уже писал тебе о нем) и сообщил мне потрясающую новость. В Рехавии, совсем недалеко от пансиона, строится дом пульмонолога доктора Зеэ́ви. В последние недели рабочие занимались расчисткой территории и рытьем котлована – под фундамент. Три дня назад, ближе к полудню, ковш экскаватора ударился обо что-то твердое. Препятствие сразу же проломилось – в ковше осталась груда камней с белыми сколами. Экскаваторщик переместил машину на три метра западнее – тот же результат. По счастью, доктор Зеэви в этот момент находился на строительной площадке. Он распорядился немедленно остановить экскаватор и велел рабочим копать дальше лопатами – цель была обнажить препятствие, избежав его разрушения. Интуиция доктора Зеэви не подвела: сначала из рыжей сухой почвы проступила скала, казавшаяся бесформенной, но на расстоянии примерно двадцати сантиметров от поверхности очертания камней менялись: линии становились прямыми. Рабочие расчистили землю еще немного, и теперь можно было увидеть фрагмент каменного карниза, а под ним – уходящий в землю пилястр. К концу позавчерашнего дня был раскопан фасад высеченного в скале здания с прямоугольным портиком – древней гробницы. Справа и слева фасад украшали пилястры, ближе к центру – изображения дверей, высеченные в скале со всеми подробностями – со ставенкой-глазком и замочными скважинами. Дверь, закрывавшая вход, представляла собой огромный каменный диск, застывший в каменном желобе. Милый Эрнст, уверен, ты можешь представить себе, с каким волнением участники событий открывали эту дверь. Конечно, пришлось приложить немало усилий, но в итоге диск двинулся по желобу так, будто ее закрывали только вчера. Увы, представшее их взгляду тесное помещение было пусто. Что же произошло: была ли гробница разграблена, или же – что более вероятно – ее владельцы закончили свои дни не так, как предполагали? Скорее всего, мы никогда не получим ответы на эти вопросы. Как бы там ни было, сам факт ее обнаружения был самой настоящей сенсацией, и редакция отправила Джорджа сфотографировать находку

Я был очень благодарен Джорджу за приглашение составить ему компанию. Жара еще не наступила, и мы шли, подставив лица едва заметному ветру. У Джорджа на шее висел фотоаппарат. Он то и дело посматривал на часы, но шагов не ускорял, и мы даже сделали небольшой крюк, увлекшись разговором. Но вот, наконец, мы прибыли к цели. По дороге Джордж рассказал мне, что должны прибыть специалисты и исследовать гробницу в поисках стершихся надписей. Доктор Зеэви был почти уверен, что на одной из стен проступала буква «хет». Возможно, при более подробном изучении удастся разглядеть и всю надпись, частью которой она являлась, или хотя бы – ее фрагмент. Увидев каменное здание, я не сразу смог справиться с волнением: еще три дня тому назад это сооружение не существовало ни в чьей памяти. В предыдущий раз человек смотрел на него многие столетия назад, а затем наступило сегодня. Я думал о тех, кто смотрел на нее до меня, а потом мне в голову пришло, что если каменная толща в этой местности была достаточно податливой для вырубки гробниц, то ими дело могло не ограничиться. Я представлял себе повстанцев Бар-Кохбы, крадущихся тайными ходами, от подвала к подвалу, от склона к склону, вверх и вниз по узким каменным шахтам, как карандашные человечки с суставами-треугольниками.

Мне не терпелось самому исследовать стены гробницы – вдруг и я обнаружу там надпись, и даже смогу разобрать буквы – за две тысячи лет их написание мало изменилось. Я обернулся к Джорджу. Он кивнул в сторону двери и сказал: «Давай, заходи. Я сейчас. Надо только настроить фотоаппарат. Тут, снаружи, лучше видно». Я сделал шаг внутрь. Пахло сырыми камнями. Я вглядывался в стены, надеясь увидеть на них надписи. Трещинки в камнях складывались в узоры, но я ведь искал не это. А потом случилось то, чего никто не предполагал. Я услышал за спиной шум, в гробнице сделалось полутемно. Я резко обернулся и увидел, что на проем двери наезжает черный полукруг, заслоняя его собой. Я прыгнул к выходу, но каменный диск двигался неожиданно быстро, оставив мне лишь щель, через которую проникало немного солнечного света. Я услышал, как Джордж зовет на помощь: «Быстрее, там человек! В гробнице остался человек!». И тут диск качнулся, прокатился еще чуть-чуть, сдвинулся немного вниз, и стало совсем темно.

Позже мне объяснят, что желоб был деформирован – видимо, вследствие землетрясений. Поначалу никто не обратил на это внимания. Прокатившись по желобу еще несколько сантиметров, диск попал в расщелину скалы и застрял в ней. Но я всего этого не знал. Глаза мои немного привыкли к темноте, черный воздух стал теперь сероватым, но я заметил, что фрагмент стены напротив меня не посветлел, а наоборот, кажется угольно-черным, и эта чернота смешивалась с воздухом в каменной комнате, делая его темнее, чем он мог бы быть. Я приблизился, провел по черноте ладонью и ощутил, что стена в этом месте неровная – там был небольшой наклон. Я со всей силы толкнул ее ботинком. Послышался стук падающих камней, и моя нога провалилась в открывшееся отверстие. Я смог расширить его голыми руками и оказался в следующем помещении. Оно было ниже предыдущего. Я услышал, как в каменный диск бьют чем-то тяжелым. Его пытались разбить, но безуспешно. Я подошел к центру второй комнаты. Почти ничего не было видно, но я смог различить напротив такое же сгущение темноты, как и в предыдущем помещении. Я поднял голову: потолок казался неоднородным. Я вытянул руку и ощупал каменный свод. Волны, закручиваясь, сходились к сердцевине над моей головой. Там был высечен огромный цветок.

Я снова толкнул ногой сгусток темноты передо мной, камни снова поддались; на этот раз я оказался в узком коридоре, а потом раздался грохот, и потолок, которого я касался секунды назад, рухнул у меня за спиной. Путь назад был отрезан. Единственным, что я видел, был серый воздух, а в нем – черное ядро, скопление неразбавленной ничем темноты. Я ощутил приступ ужаса, все мое тело, казалось, сжимается в одну точку, клубок – такой же, как я вижу перед собой. Но из этой точки ужаса неожиданно для меня выходило спокойствие, и надо было просто подождать, пока оно, заполнив меня, устремится вовне, и тогда можно будет сделать движение вперед, и еще одно. Медленно, стараясь не шагнуть неосторожно, я стал продвигаться по коридору вглубь скалы. Свод становился всё ниже. Вскоре мне пришлось передвигаться на четвереньках, а потом сделалась невозможным и это, и я полз по-пластунски. В какой-то момент я услышал гул, он состоял из двух несоприкасающихся потоков. Я понял, что слышу голоса – мужской и женский, но, проходя каким-то образом (трещина?) сквозь каменную толщу, звуки вытягивались и удлинялись, становясь неопределимыми. Скорее всего, надо мной была улица или первый этаж какого-то дома, но вскоре всё стихло. Темнота передо мной слоилась и распадалась на мерцающие фрагменты. Наверное, несколько раз я засыпал или терял сознание: я помню, что я спохватывался, осознавая свое тело и сжатость пространства вокруг, и не сразу мог восстановить, как я оказался в таком положении. Каждое движение давалось мне с огромным трудом. Вдруг я почувствовал, что что-то изменилось. В первые секунды мне было трудно определить, что именно. Легкий поток воздуха касался моего лица. Из последних сил я пополз быстрее, присутствие свежего воздуха становилось все более ощутимым. Я вытянул руку, чтобы, оперевшись на нее – в который раз уже – подтянуть свое тело вперед. Рука воткнулась во что-то мягкое и почти невесомое. Я разорвал сплетение сухой травы, перьев и, кажется, костей какого-то мелкого животного, и вывалился из лаза, покатившись по склону холма. Воздух обрушился на меня. Была ночь, но для моих глаз, уже успевших привыкнуть к полной темноте, пространство вокруг казалось невыносимо ярким. Звезды заполняли поле моего зрения, пульсировали и слепили меня. Я очнулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Дальнейшее ты знаешь.

В коридоре полицейского участка я увидел Джорджа. Он тоже был в наручниках. Рядом с ним стоял охранник. Левый глаз Джорджа заплыл, воротник рубашки был порван. Когда он меня заметил, его лицо перекосилось. Казалось, он хочет что-то выкрикнуть, но не может произнести ни звука. Я мог представить себе причину его потрясения, но все еще не понимал, что случилось. Почему мы здесь? Почем на нас надели наручники? Я попытался спросить Джорджа об этом, но полицейский довольно грубо толкнул меня в открывшуюся дверь. За столом сидел человек. Он представился: «Инспектор Гарди».

Оказалось, что происшествием в гробнице события не ограничились. Последним, что я слышал изнутри, были призывы Джорджа о помощи. Мне на выручку бросились несколько человек. Одним из них был охранник ювелирного магазина, расположенного в паре десятков метров от строительной площадки. Как выяснилось впоследствии, кто-то, воспользовавшись суматохой, – владелец магазина также вышел на улицу и наблюдал за происходящим – проник внутрь и украл поступившую за полчаса до этих событий партию бриллиантовых украшений – всю целиком. Примерно тогда же каменный диск заклинило, и стало ясно, что просто помощью добросердечных прохожих тут не обойтись. Необходимо оборудование. По счастью, на стройку как раз прибыл доктор Зеэви. Он сразу же послал за экскаваторщиком. Тем временем один из рабочих принес кувалду и стал колотить по диску, пытаясь его расколоть. В этот момент владелец ювелирного магазина вернулся в помещение и обнаружил пропажу. Он стал кричать, что во всем виноват Джордж, что тот специально всё подстроил, чтобы отвлечь внимание охранника. Напрасно Джордж пытался убедить его, что лишь пытается помочь другу, оказавшемуся в каменной ловушке. Послали за полицией. Прибыл экскаваторщик, забрался в кабину и, искусно манипулируя ковшом, смог вернуть диск в желоб. Общими усилиями камень отодвинули. Каково же было всеобщее удивление, когда выяснилось, что гробница пуста! Джордж был вне себя. Он отказывался покинуть место происшествия, пока я не вернусь. Требовал тщательно исследовать стены. Полицейские затолкали его в машину. Хорошо хоть доктор Зеэви отнесся к его словам серьезно и обещал все проверить. Провал, сквозь который я перешел в следующее помещение, завалило огромным куском скалы. При беглом осмотре заблокированное изнутри отверстие было незаметно.

В участке Джордж продолжал настаивать на своем. Он был в таком отчаянии, что инспектор Гарди решил проверить его слова и послал наряд полиции ко мне домой. Думаю, он склонялся к тому, что я вообще не существую. Когда меня все же доставили в участок, нас с Джорджем обвинили в преступном сговоре. Моему рассказу никто не верил. Выручил нас счастливый случай. Патруль, который наткнулся на меня на склоне холма, как раз закончил дежурство и вернулся в участок. Полицейские узнали меня и рассказали, в каком плачевном состоянии я им повстречался. Как бы там ни было, никаких доказательств нашей предполагаемой вины у инспектора Гарди конечно же не было, и ему пришлось нас отпустить. Мы обязались не покидать город.

Оказавшись на улице, мы некоторое время шли молча, не глядя друг на друга. Пройдя несколько сот метров, я всё же повернул к Джорджу голову и увидел, что его рядом нет.

И вот, я вернулся.

Твой Вильгельм.

№ 44679/w Печать: Принято на хранение.

<…>