Выпуск №24
Автор: Борис Лейбов
Драма в пяти действиях
Действующие лица:
Ирод — царь Иудейский.
Шломит — сестра Ирода.
Первый слуга — виночерпий (в бреду Ирода — убитый им сын Александр).
Второй слуга — постельничий (в бреду Ирода — убитый им сын Аристобул).
Вар — судья, сирийский наместник, римский легат.
Филипп — второй свидетель, друг Антипатра.
Коринф — третий свидетель, телохранитель Антипатра.
Антипатр — сын Ирода, наследник, подсудимый.
Глафира — вдова Александра, невеста Антипатра.
Дорида — первый свидетель, мать Антипатра, первая жена Ирода.
Безымянный ессей.
Римский солдат.
Над сценой висит золотой орел. Человек в лохмотьях поднимается к нему по лестнице и разбивает топором. Гаснет свет.
Действие первое.
Покои Ирода
Ирод. Кровь больше не хочет жить во мне. Ты посмотри. Я как сито. Вчера я вздумал сосчитать все язвы, но после тридцати расплакался. Не царь… Царевна! Я что, недостаточно сделал для Божества? Не я построил храм из белого мрамора? Не я велел от имени своего приносить в жертву зверя каждый день? Кто больше меня молился об Иудее? И такой конец…
Шломит (трет шею и плечи больного). Но ты и Сатурну молился в Риме…
Ирод (раздраженно). Да. Молился. А не пойди я на компромисс, не было бы мира с Антонием… Ай! Больно! Приложи здесь…
Мама, мама, я в честь тебя построил Кипрону. Я подарил твоей памяти этот дворец. Весь Иерихон. Почему ты не замолвишь слово? Ну шепни же Ему, что не должен царь просыпаться в собственной луже. А моя любимая ванна? Я как в вулкан в нее ложусь. Хоть не мойся… (К Шломит.) Ай, ну больно же… (К первому слуге.) Александр! Вина! (Виночерпий подает вино.)
Шломит (удивленно смотрит на юношу раба). Александр?
Ирод. Ну ладно дворцы, а храм? Храм для кого строил? Для людей строил. А они…
Шломит. Для своей памяти ты строил.
Ирод (сердито). Осторожней, Шломит!
Пауза.
А порт? А какой я построил порт? Я победил природу. Успокоил море! Я выстроил порт в самых высоких волнах. И какой?
Шломит. Дай угадаю — из белого камня?
Ирод. Да! Да! Из белого камня. Двести футов плотина. Сто футов волноломы. Стены с башнями. А вход в гавань?
Шломит (тихо). А сколько иудеев утопил…
Ирод. Одних статуй сколько? Двенадцать!
Шломит. Весь римский пантеон.
Ирод. Александр — еще вина, мой мальчик.
Царь смотрит на обоих слуг.
И ты здесь, Аристобул? Пришел, мой мальчик?
Второй слуга. Пришел, Царь.
(Ирод треплет второго слугу за волосы. Шломит в недоумении.)
Шломит (к слугам). Вот что, царевичи, ступайте-ка на балкон, а нужны будете — позову.
Ирод. Белый порт… Белый, что смотреть больно. И всё им, этим людям, вечно недовольным. Дал же Бог из всех народов вот этот вот…
Шломит. А разве не цезарю ты строил? Вроде бы не в честь людей порт назван.
Ирод (Сердится. Выхватывает из рук сестры тряпку и бросает об пол. Сжимает ее руку). А цирк? Цирк не для людей? Олимпиаду не для людей?
Шломит (тихо). И позволил гладиаторские бесчинства на нашей земле…
Ирод. Все. Иди. Сил от тебя нет.
Шломит. Царь, так здесь все, кроме меня, тебе поддакивают.
Ирод. Вот и молодцы. Иди. Хватит. В полдень суд, не забудь.
Шломит. Так Антипатр схвачен?
Ирод. Сам едет… И вот давай без этого всего сегодня, на людях особенно.
Шломит. Без правды?
Ирод. Ступай уже!
(Шломит выходит.)
Ирод. Несносная девка… С детства себе на уме. Вся в папашу нашего, наместника. Тоже правдивый был. Потому и полчаса у власти. А я тридцать шесть лет правлю. Слышишь? А ну вернись!
Шломит возвращается.
Ирод. Тридцать шесть лет! Отвечай! Были при мне войны? А?
Шломит. Не было?
Ирод. А голод? Был голод за тридцать шесть лет?
Шломит. Не было.
Ирод. Так почему они не любят меня?
Шломит. Ты за хлеб купил их свободу.
Ирод. Хватит! Все! Прочь. Ступай прочь. Сил моих нет с тобой….
Шломит выходит.
Ирод (слугам). Что там за шум? Пойдите на балкон.
Первый слуга. Поймали Ессея, сбившего с ворот орла.
Ирод. И славно. Значит, будет две казни… Вина, Александр!
Первый слуга подает вино.
Аристобул, Александр, сядьте против меня. Ну же, сядьте. Мы одни.
(Слуги переглядываются.) Я виноват перед вами.
Первый слуга. Что ты, Царь!
Ирод. Да сядьте уже! Теперь я постою.
Встает и стонет. Держится за голову.
Я виноват перед вами. И перед царицей, матерью вашей. А знаете, сколько животных я убил на охоте в день своего восемнадцатилетия?
Второй слуга. Сорок, царь!
Ирод. Сорок, папа!
Второй слуга. Сорок, папа.
Ирод. Я всех, всех отдал первосвященнику после охоты и забрал вашу мать. Я прогнал Дориду, прогнал ее двор, и мы с Мариам были совсем одни. Ох, как я любил ее. И тебя, Александр, нашего первого. И тебя, Аристобул — второго. Но…
А впрочем, она здесь, с нами, под нами, в крипте, лежит в меду. Хотите посмотреть на вашу мать? Это я прокажен, это меня изъели язвы, а она все так же прекрасна. Что скажешь, Александр? Пойдем? На мать посмотришь. Она осталась молодой. Спокойной. Не хочешь? Ладно.
Разве могли мне завистники простить мою любовь? Ваш старший брат, убийца ваш, Антипатр, он рос с безродной матерью своей. Это все они. Скупили шептунов. Я только из похода — а мне во все уши: Мириам твоя, твоя царица, — не твоя, а некоего Иосифа. Мало ли во дворце Иосифов? Я утопил одного, другого, третьего… И снова в поход… Здесь осаду выдержу, тут парфян перебью. Возвращаюсь, а они во все уши: не твоя Мариам, не любит тебя царица, не ждет. Портрет свой Антонию отправила. Вторая Клеопатра! — говорили они. Ну, Антоний — не Иосиф, в пруду не утопить, и я к ней, вот на этот самый балкон: ночь, луна, звезды, Марьям… Признавайся, — кричу, — ты? Ты? Ты изменяла мне?
Ирод, кажется, задремал опершись о колонну.
Первый слуга. А она что?
Ирод вздрагивает.
Ирод (дает затрещину слуге). Не она, а мама.
Что она? Нет, конечно, говорит. Никогда не изменяла. Это все Дорида плетет против меня. Это все она, завистница. Не может мне простить своего изгнанья…
(Ирод, кажется, опять задремал.)
Второй слуга. А что вы, Ца… (Получает затрещину от первого слуги.) папа?
Ирод (вздрагивает). Я? Я задушил. А как не задушить? Это вы, мальчики, до ревности не дожили. А я вот дожил. Ревел потом. Долго ревел. (Ирод всхлипывает.) И тотчас в мед опустил. Не отдал земле. Со мной похоронят. Скоро уже. Убил… И вас вот погубил. Дайте же сесть!
Садится, вскрикивает от боли.
Ирод. Ты — еще вина. А ты — давай масляной тряпкой, шею и плечи. Мочи нет. Сейчас. (Жадно пьет.) Сейчас. Отпустит, и я вам про сыновей своих несчастных расскажу.
Слуги вопросительно переглядываются. Второй тоже берет влажную тряпку и протирает руки царя. Ирод морщится от муки.
Ирод. Храм им построил, купальни, колодцы. Рощи высадил. А сколько хлеба я роздал? Был при мне голод? Был? Спрашиваю вас.
Первый слуга. Не было, отец.
Ирод (в недоумении). Кто? Ты в своем уме, раб? (Второму слуге.) Дай сюда нож, а ты давай язык свой сюда.
Первый слуга (падает на колени). Я в том смысле, царь, что ты — отец отцов!
Ирод. Как Римский император, что ли? Ну тогда ладно.
(Второму слуге.) Убери пока нож.
(Сам с собой.) При отце моем голод был. И до него был. А при мне не было….
(К слугам.) Вы выросли. Я вас представил в Риме. Вас и братца вашего, Антипатра. Объявили вас царевичами. Я чтил божество. Крепость, нет, две, две крепости еще построил. Хорошо же было. Недолго, правда…
(Ирод поднимает пустую чашу. Первый слуга тотчас наполняет ее. Ирод пьет. Трет виски. Закрывает глаза. Стонет.)
(К первому слуге.) Тебя, Александр, на красавице Глафире поженил. Первой красавице Иудеи. Отправил вас в Кесарию. В любимую Кесарию. Белую… Это там, где волноломы по сто футов. Знаете, из чего они, а?
Первый слуга. Из белого камня.
Ирод. Верно. И статуй…
Второй слуга. Двенадцать.
Ирод. Молодец. Молодцы. Только зря я вас отправил. Знал ведь, что подле себя держать надо было. Знал, что не простили вы мне сиротства. Знал, что обиду таили за царицу мою, за мать вашу (кашляет), Мириам. Таили обиду, а?
Слуги виновато молчат.
Знаю, знаю. Конечно, таили. Но зла вы мне не желали. А старший ваш, тот желал. Еще как желал. О, как он умен, не чета вам. Как коварен! Как оплел он меня. Как убедил, что замышляли вы против меня. А я, старик, боялся. Даже цирюльник твой, Александр, был доставлен ко мне из Кесарии, и докладывал, как ты потешался, дескать, отец твой седой и красится, а если еще хоть немного просидит на троне, то и вам придется править седыми. О, как я был слеп и глух. Антипатр слал и слал ко мне людей со всего царства, говорят, двести талантов потратил на свой замысел. И все они сливались в один голос: смерть готовят тебе твои сыновья Александр и Аристобул, смерть! А как он вас артистично защищал! О, Антипатр — страшный человек, умнее вас, такие всегда умнее знати, ум природный, не взращённый. Он защищал вас. Сперва донесет на пуд ваших грехов, затем на перышко оправдает. И как отговаривал… Знаете, сколько я молил прощения у вашей матери, сколько часов стоял у нее, сколько держал за медовую руку. Себя жалел. Жалел, что проклят таким потомством. Жалел и боялся. И боялся…
(К первому слуге.) Скажи, а страшно было, когда шарфом давили? Понял ты, что от меня убийца?
Первый слуга. Я даже не заметил, царь…
Ирод. Папа! (Бьет кулаком о ручку кресла, но тотчас морщится от боли.)
Врешь ты все. Вот, благородная порода. Не то что этот… Со мной в час горя был Антипатр. Успокаивал меня. Убедил, что защитил царя от цареубийц. Проклятый, проклятый братоубийца. О! Как же все болит. Как жжёт. Как бы снять всю эту кожу. Боже, как в ней жарко…
Стонет, сползает на пол.
Входит Вар.
Вар. Царь, друг, что с тобой?
Поднимает Ирода, заключает в объятья.
Ирод. Приехал! Приехал судья!
Вар (к слугам). Прочь! Вон отсюда! (Громко) Двух караульных к двери!
(Вар и Ирод остаются одни.)
Вар. Слава Сатурну!
Ирод (неохотно). Слава, слава…
Вар. Скоро полдень. Я был в зале. Все собраны. Мне доложили — едет Антипатр.
Ирод. Что у тебя в Сирии?
Вар. Все то же. Ни войн, ни голода. При мне им хорошо. И спокойно. Все в орлах… Август велел мне быть непредвзятым судьей, Ирод. Царевича судим, как-никак.
Ирод. Как-никак.
Вар. Я слышал, ночью бунтовал Иерусалим.
Ирод. Какой там! Сумасшедший сбил орла. Фанатик. Один. Он уже здесь. Полюбуемся на него.
Вар. Свидетели готовы? Ты уверен?
Ирод. Свидетелей приготовили… подготовили. Не беспокойся, родная мат —, и та созналась.
Вар. Дорида будет свидетельствовать?
Ирод. Будет. Будет. И друг его Филипп. Все будут… Ты бы, легат, не тратил время. Тебе еще докладывать отцу отцов. Не жди вечера, пиши Августу уже сейчас. Антипатр, мол, сознался и в заговоре против братьев своих, и в том, что замышлял цареубийство.
Вар. Я все же подожду вечера, царь. Сын твой еще даже не схвачен.
Ирод. Конечно, не схвачен. Он и про суд не знает. Он мчит к умирающему отцу, который ждет его, чтобы проститься и на престол благословить.
Пора нам собираться, Вар. Скоро суд.
Ирод выходит.
Вар. Старик и правда при смерти…
Входит Шломит.
Шломит. Здравствуй, легат.
Вар. Здравствуй, царица.
Шломит. Какая я царица, Вар? В этом дворце что, все с ума посходили?
Вар. Сдается мне, что к ночи из всех претендентов останется одна сестра царя.
Шломит. Так! Царь жив еще. Осторожней. Есть у него и другие дети.
Вар. Мы так не считаем.
Шломит. Есть мальчик Архилай, и еще есть, и другой, как его…
Вар. Орлы не ловят мух, царица.
(Вар пытается заключить Шломит в объятья. Шломит выпутывается.)
Шломит. Сколько времени? Суд скоро!
Вар. Самое время учить латынь.
Действие второе.
Дворец в Кесарии
Антипатр. И что за срочность, что за спешка? В гавани каждый рыбак знает, что царь жив еще. Думал, встретит меня Иудея радостной новостью, а нет, я все еще стареющий царевич. Глафира, а где мама?
Глафира. Дорида в Иерихоне, у твоего отца.
Антипатр. Странно. И давно?
Глафира. Неделя или месяц. Мне трудно вспомнить. Но вскоре как ты отбыл в Рим, ее позвали.
Антипатр. Подойди ко мне. (Трогает ее живот.) Все еще нет? (Глафира молчит.) А как там мой племянник? Я давно не видел мальчика, соскучился, позови его. Наверное, еще подрос? Хочу его взять на охоту по возвращению от отца.
Глафира. Антипатр, умоляю! Тебе мало смерти Александра? Оставь моего сына в покое. Дай ему спокойно отбыть в Рим. Он не станет притязать на трон. Оставь мне его! Он все, что у меня осталось от мужа. Я не жена тебе… Мы пленники этого дома…
Антипатр. Какой вздор ты несешь! Я послезавтра царь. Будь осторожнее в выражениях. Мальчику уже пора попробовать охоту. Ты знаешь, скольких зверей убил его дед в день восемнадцатилетия?
Глафира. Сорок… Господи, это знает уже вся Иудея. И что он дальше всех метнул копье на сто девяносто второй олимпиаде.
Антипатр. Да… А сейчас он плешив, и немощен, и впал в слабоумие, как я слышал.
Входит Филипп.
Антипатр. Здравствуй! Здравствуй, дорогой!
(Глафире) Хоть кто-то рад меня видеть.
(Филиппу) Ну как он? Плох? И ты писал. И мать.
Филипп. Ирод при смерти. Нам надо выезжать немедленно.
Антипатр. Так может, задержаться? Того гляди, выеду царевичем, а въеду царем.
Филипп. Меня прислала твоя мать. Ирод в бреду, вызвал к себе Вара. Боюсь он вздумал править завещание.
Антипатр. Не страшно. Вот грамота. Она к Вару от Императора. Мы подружились с Августом. Считай, я царь, Филипп.
Глафира (зло, с насмешкой). А с другом новым молились Сатурну?
Антипатр. Так! Давай повторим! Твоего мужа убил не я. Это раз. В жены тебя мне сватает отец. А он — царь, помнишь? Это два. Я почти что царь, а ты царица. Три! Живи себе в Кесарии, только наследника роди. И четыре — да, молился. Сколько лет не было ни войн, ни голода? Сколько?
Глафира. Тридцать шесть лет.
Антипатр. Вот! И еще столько же не будет. Ступай. А мальчику скажи, чтобы был готов к охоте.
Глафира уходит. Подмигивает Филиппу, пока Антипатр не видит.
Филипп. К какой охоте?
Антипатр. К послетраурной. Оплачем отца, отпразднуем меня.
Филипп. Нам надо торопиться, Антипатр. Телохранитель твой, Коринф, и всадники уже готовы все.
Антипатр (смеясь). Не знал бы с детства я тебя, решил бы, что это мой тюремный конвой, а ты, Филипп, в нем главный конвоир.
Филипп. Конвоир царя? Смешно.
Антипатр. Тише! Не вспугни удачу.
Филипп. Не завтра, так послезавтра! И не забудь, царь Антипатр, что обещал мне.
Антипатр. Кесария твоя. Вон, прямо со вдовой и забирай.
Смеются. Выходят.
Глафира (одна). Скачет зверь навстречу смерти. Скачет зверь, и кажется ему, что он охотник. Скачи же навстречу брату. Передай Александру, что не было дня, чтобы я не помнила его, и ночи не было, чтобы он мне не снился. И передай, что сын его — вылитый он. Верю, увидитесь вы до следующего рассвета.
О, если ты слышишь меня! Если ты смотришь на меня! Если ты жалеешь меня! Не возвращай его живым. Не возвращай его! Суди его! Убереги моего сына, раз мужа не сберег.
А впрочем, (дворне) запрягайте лошадей! В Иерихон! Должна. Должна увидеть.
Действие третье
Тронный зал. По центру восседает Вар в доспехах, по его правую руку сидит Шломит. Царь Ирод ходит по залу, еле перебирая ноги. На скамье сидит Дорида. Стоят римские солдаты. Антипатр входит в зал в сопровождении Коринфа и Филиппа.
Антипатр. Отец!
Бросается к отцу. Солдаты встают между ними.
Ирод. Справедливый Вар, преступник прибыл.
Антипатр. Что? Что ты говоришь, отец? Вар? Тетя! Что здесь происходит? Мама?
Коринф забирает у Антипатра меч и тубус с посланием. Филипп толкает своего господина о землю и ставит на колени. Коринф и Филипп садятся рядом с Доридой.
Вар (встает). Сегодня, Антипатр, я выслушаю тебя, а после— твоих обвинителей (смотрит на Дориду, Филлипа, Коринфа). Великий Август желает одной только справедливости. Я доложу обо всем, что здесь будет сказано и о решении, которое примет твой царь по отношению к тебе в конце слушания.
Антипатр. Но Вар! Я не верю ни ушам своим, ни глазам. Я только что простился с Августом, меня он проводил как друга. Я вынужден был его оставить. Ко мне писала мать, и друг (смотрит на скамью). Я бросил счастливое общество императора, потому что дорогой отец мой заболел. Отец! (Антипатр пытается встать и порывается к отцу. Солдаты сдерживают его.)
Вар. Ты, Антипатр, тетрарх, старший сын царя Ирода, наследник Иудеи, обвиняешься в заговоре, повлекшем за собой смерть твоих братьев, царевичей Александра и Аристобула, и в попытке отцеубийства, самом страшном преступлении из существующих на памяти людей.
Ирод. Надеюсь, Вар, ты рассудишь верно. Твоими глазами увидит Август, что я не тиран, не деспот, не убийца детей своих. Уверен в твоем верном решении. Я и так наказан. Мне дальше жить (Шломит кашляет) со знанием, что вырастил братоубийцу, отцеубийцу, царя (корчится от боли, опирается о стол судьи), цареубийцу (Шломит подносит Ироду стул. Садится.)
Моя старость была ему в тягость. А я, я пренебрёг сыновьями, рожденными царицей. Я поставил на отверженца. Я сам восстановил против себя мальчиков, а этого назначил наследником. Но ничего, Бог праведен. Какой храм я ему построил, из белого камня! (Шломит громко кашляет) Он заберет меня, к ним, к Мариам, к Аристобуду, к Александру. Мы еще поживем в Иродионе.
Смотрит растерянно перед собой.
Слышите детский смех? Это мальчики…
Шломит громко кашляет.
(Ирод к Шломит) Воды что ли выпей?
(к Антипатру) Этого же я подружил его с Императором. Назначил содержание в 50 талантов. Другой бы молча выжидал, но не этот! Сегодня ты услышишь, судья, что готовил он мне.
(К Вару) Будь осторожней, он поднимет коварную визготню. Ему сейчас особенно обидно, что не доведется править.
(к Антипатру) Смотрю на тебя и диву даюсь, как это я еще жив до сих пор? Любой! Любой, жаждущий моей крови, прольет свою. Потому что я не царь государства, я — государство, и посягнул ты, мальчик, на всю Иудею…
Шломит (к Вару). Вызывай уже свидетелей, или сейчас про тридцать шесть лет без голода будем слушать.
Вар (К Шломит). И про гавань в двести футов из белого камня.
(к Антипатру) Если у тебя есть что сказать в свою защиту, говори сейчас.
Антипатр (встает). Отец, я…
Ирод. Еще раз так обратишься ко мне — и не доживешь до конца этого справедливого суда.
Антипатр. Царь, как я могу быть отцеубийцей? Я? Я был твоим стражником. Берег тебя от бед, врагов, да хоть от комаров. И как это я, такой хитрый, и бессовестный, и коварный, был так глуп и прост, что явился сегодня в дом твой? Или я глух к тревоге? Или я не знаю, как караешь ты за измену? Или я не видел трупы своих братьев?
Ирод. Молчи! Страшный рок убил моих сыновей! Не кара моя, твои интриги!
Шломит (к Вару). Страшный рок — вот теперь как мы это официально называем.
Антипатр. Что могло восстановить меня против тебя? Притязание? Так я и так наследник. Нужда в деньгах? Так я жил роскошней всех. Ты избрал меня из всех сыновей, так зачем мне тебя ненавидеть? Я боготворил тебя и боготворю теперь.
Ирод. Ты знал, что будешь царем, это верно. Но ты не мог терпеть. Ожидание власти — мука.
Антипатр. Сколько же клеветников и завистников у меня? Твои семь жен и тринадцать других, нет, одиннадцать других детей работали не покладая рук, пока я был в Риме. Царь, неужели ты поддался коварной сплетне? Ты, ум Иудеи, дал клеветникам себя одурачить?
Шломит (к Вару). А то он не знает?
Антипатр. Пускай. Пускай ты веришь им, но Рим!
Вар встает. Нехотя встает и Ирод, и все остальные.
Рим свидетель моей любви к тебе. Август — вот мой единственный защитник! Прочтите послание, Вар. Меня сам отец отцов назвал царем на прощание и был тронут тем, как бросил я все и поспешил к больному.
Солдат передает Вару тубус. Вар вскрывает печать. Быстро пробегает глазами. Смотрит на Ирода, кивает ему, и передает письмо.
Ирод (читает письмо). Не он! (с насмешкой) Читать дальше? Так… Амбициозен… Честолюбив… Горд… Жаден… Ну понятно…
Шломит. Такой не выстроит Цезарю гавань из камня, в двести футов, с двенадцатью статуями.
Вар. И уж точно не из белого…
Антипатр. Я понял. Вы все уже решили мою участь. Чего тогда тянуть?
Вар. И верно, тянуть нечего. Дорида, расскажи суду, в чем письменно уже созналась.
Дорида (встает, не смотрит на сына). Ирод, могла ли я думать, что рожу тебе такое чудовище (плачет).
Ирод. Ну, милая, не надо…
Дорида. Он в Рим уехал для отвода глаз. В его отсутствие должны мы были отравить тебя, царь, чтобы двор не подозревал его после…
Шломит смотрит на скорчившегося от мук Ирода. Обращается к Вару.
Шломит. Да что здесь убивать?
Вар. Что говорил он тебе? Чему учил?
Дорида. Говорил: Ирод и так едва живой, уже на труп походит больше, чем на человека. Никто и не подумает на яд. Он и так дольше положенного зажился.
Ирод. Будь проклят.
Антипатр. Я и так проклят. Мама, как можешь ты такое говорить? Что сделали они с тобой?
Ирод. Успокойся, Дорида, не плачь. Это мне надо плакать, что, воспитывая сына, воспитал я нам смерть. Уж и тебя, старуха, он не пощадил бы, став царем.
Шломит (к Вару). А ее-то зачем?
Ирод (к Шломит). Тише! Тише! Тебя бы вот точно задушили в первую ночь. Сказали бы потом: помните, как часто кашляла? Вот! Докашлялась.
Вар (к Шломит). С этим не поспоришь. Спасибо, Дорида, горе твое непостижимо, но так бывает, что добродетель, того не ведая, рождает зло. Теперь Филипп. Расскажи, как именно убить был должен ты царя?
Филипп. Меня, легат, Антипатр отправил в Александрию. Он прознал про одного лекаря, чьи яды сильны и следов не оставляют.
Вар. А почему так далеко, в саму Александрию? В Иудее разве нет умельцев?
Филипп. Так потому, что далеко. Чем дальше свидетель, тем проще. А в Иудее умельцев много, но болтунов еще больше.
Вар. Умно! Так ты привез яд?
Филипп. Привез.
(Филипп достает из дорожной сумки флакон.)
Антипатр. Язык твой умрет от язв прежде, чем от мук умрешь ты сам. Сколько талантов стоила твоя душа?
Филипп (тихо). То, чего нет, цены не имеет.
Вар. Достаточно. Спасибо, человек. Ты свет пролил на это гнусное дело.
(Ирод вдруг громко захрапел и резко проснулся, напугав себя самого. Лицо его кривиться от боли. Во сне царю было лучше.)
Вар. Вызываю раба Коринфа.
Коринф. Я это.
Вар. Кто ты? И в чем была твоя роль?
Коринф. Я, о великий легат и наместник Сирии…
Вар. Давай без этого.
Коринф. Телохранитель я. Хозяин велел мне встретить друга его Филиппа в Иерихоне, у ворот, забрать яд и передать матери хозяина. А в ночь убийства с ней войти к Ироду и ждать за дверью.
Вар. Чего ждать?
Коринф. Ну этого, как его, знака. Ежели яд царя б не взял, ну тогда я б вошел и того…
Вар. Чего того?
(Коринф душит невидимую шею.)
Вар. Понятно. Но при царе слуги. Как бы ты справился? Что велел тебе Антипатр?
Коринф. Ну я б и слуг того… двоих-то, раз плюнуть.
Ирод. Проклятый! Проклятый! Одного раза тебе их мало было убивать. Дважды ты хотел отнять у меня мальчиков?
(Вар выглядит растерянно. Шломит встает и идет к Ироду, встает перед ним на колени, кладет голову ему на ноги.)
Шломит. Успокойся, брат. Не волнуйся так.
Антипатр. Вы безумны все!
Вар. Да, спасибо. И я безумен, римский легат, и царь Иудеи безумен. Спасибо, Антипатр… Коринф, достаточно. Садись. Суд накажет тебя сотней плетей за то, что не доложил тотчас, как узнал о заговоре.
Коринф. Так ведь это ж на смерть я приговорен.
Вар. На смерть приговорен будет вот этот (указывает на Антипатра), а тебе как повезет, ты крепкий. Увести.
(Римский солдат уводит Коринфа.)
Коринф (Антипатру). Прости, хозяин….
Антипатр. Пес.
Ирод. На себя лаешь?
Вар. «Пес» будет твоим последним словом?
Антипатр. Нет!
(к Ироду) Ты веришь показаниям, исторгнутым пытками? Они слабы! Неси огонь! Пытай! Я буду гореть, но буду повторять, что не мыслил убивать отца. Да, братьев я убил, твоей рукою! Они хотели твоей смерти! Ты отнял у них мать! Моя же вон сидит, не смеет на меня смотреть. Будь я убийцей, дал бы Бог моему кораблю доплыть до твоей Кесарии? Дал бы злодеяние исполнить? Отец? Отец?
Ирод (встает). Я предупреждал тебя.
(Солдатам.) Взять!
Вар. Если ты закончил, и на этом все…
Антипатр. Не все! Бог! Бог — единственный свидетель моей невиновности! Он покарает вас всех.
Вар. Не вижу я его в этом зале. Антипатр, ты…
(Входит солдат и ведет за собой Ессея в тряпье.)
Вар. Это еще что?
Солдат. Легат! (Собирается приветствовать Вара, но, приложив кулак к груди, смотрит в зрительный зал и не вскидывает руку.) Пойманный осквернитель доставлен!
Ессей (смеется). Я осквернитель?
Ирод. Так это ты ночью орла сбил с храмовых ворот?
Ессей. Конечно, я!
Ирод (Антипатру). Учись, как надо сознаваться в злодеяниях.
Ессей. В каких это злодеяниях, Ирод?
Вар. Зачем орла изрубил? Зачем опорочил храм?
Ессей. Я опорочил? Я опорочил? Я очистил храм от скверны.
Вар. От скверны?
Ессей. Вере отцов моих претят орлы, тельцы, бараны… Все это идолы и скверна.
Вар. От скверны?
Ирод. Успокойся, дорогой Вар. (Ессею.) Скажи, человек, от чего ты весел? Ведь я велю сжечь тебя за твое преступление.
Ессей. От того, что вскоре я буду с отцом своим и его отцом, и буду среди них не зря. Я в этой жизни хоть что-то сделал. Хоть на мгновенье, но очистил храм от позора. Ты же сам иудей, царь? Или стал ты римлянином? Язычником? Врагом?
Ирод. Рим нам не враг. Тридцать шесть лет мы живем без войны и голода. И без восстаний.
Ессей. Это от того, что ты подавляешь их беспощадней наших врагов.
Ирод (встает, еле-еле подходит к пленному). И что, ты правда думаешь, что Бог тебе будет рад больше, чем мне? Тебе? (Тихо.) Сбившему золотую птичку с ворот. Больше, чем мне? Построившему этот храм из белого камня и позволившему тебе и всем твоим братьям воздавать в нем хвалу Богу. Больше, чем мне? Построившему самый красивый храм на земле?
Ессей. За дела твои, царь, и за дела твоих хозяев (указывает головой на Вара) молись, чтоб хоть стена от него уцелела. Гнев Его праведен.
Ирод (кричит). Сжечь его! Сейчас же!
Вар (выходит из за трибуны). Подожди, царь. Филипп, подай флакон, что ты демонстрировал суду.
Филипп отдает флакон.
Вар. Царь, мы еще не доказали виновность заговорщика. (Протягивает флакон солдату. Обращается к Ессею.) Пей, раб.
Ессей. Когда меня сюда волокли, я слышал, римлянин, как ты сказал, что в зале этом Бога нет. И ты был прав. Его здесь и в помине нет.
Пьет. Умирает. Солдаты под руки выносят тело.
Вар (Антипатру). Что и требовалось доказать.
(Солдату.) Запереть его. До рассвета.
Антипатра уводят. Уходят Дорида и Филлип. Шломит целует царя в висок, уходит.
Вар. Дорогой друг, на казнь я не останусь, и не проси. Мне все еще предстоит описать, и дела требуют моего присутствия в Дамаске.
Ирод (рассеяно). Тогда прощай.
Вар выходит по руку со Шломит. Ирод остается один.
Ирод. Мальчики! Вы здесь?
В зал входят слуги.
Первый слуга и второй слуга. Да, отец.
Ирод. Дайте яблоко и нож, и оставьте меня.
Гаснет свет.
Двое римских солдат поднимаются на лестницах и крепят двух золотых орлов туда, где в начале первого действия был один.
Действие четвертое
Темница. Антипатр в цепях. Его стережет римский легионер. Ночь. Входит Дорида, передает солдату монету.
Дорида. Сынок…
Антипатр молчит и смотрит в сторону.
Дорида (плачет). Сынок…
Дорида бросается к сыну, но солдат грубо останавливает ее.
Легионер. Женщина, не положено.
Антипатр (легионеру). Убери свои руки, раб. Ты не представляешь, кого ты держишь. Тебе ведь нравиться иметь руки? Удобно с ними, правда?
(Матери.) Больно было?
Дорида. Нет. Да. Мне показали, какого это… На случайной девушке, служанке. Твой отец сводил меня на допрос.
Антипатр. Ты все рассказала? А про себя?
Дорида плачет. Она кивает на первый вопрос и отрицательно мотает головой на второй.
Антипатр. Оставь меня, мама. Я хочу молча подумать о смерти.
Дорида. Сынок…
Антипатр. Прощай. И беги. Беги как можно дальше и, пока не назначат наместника, не возвращайся.
Дорида. Сынок! (Антипатр молчит.) Прости.
Антипатр. Не страшно. (С насмешкой.) Ты хотя бы не за деньги.
Дорида выходит и тотчас входит Глафира. Она тоже дает легионеру монету.
Антипатр. Легионер! А ты таким темпом разбогатеешь до утра.
Глафира (смотрит на связанного Антипатра). Больно рукам?
Антипатр. Да нет, ничего. Не беспокойся.
Глафира. Жаль… Ну что? (Насмехаясь.) Не свозить тебе моего сына на охоту?
Антипатр. Не свозить. А жаль. А ты же знала, да? Филипп сказал? Слушай! А ты с ним тоже? Или только с царевичами?
Глафира. Ты жалок. Уж и не думала, что доведется мне еще раз в этой жизни порадоваться. А знаешь, что самое главное? Отца твоего, тирана, убийцу, его будут помнить. А тебя забудут. Послезавтра же.
Антипатр. Как и твоего мужа. (Смеется.) Братца моего сводного. А ты такая счастливая, думаешь, у сына появится шанс? Тогда и правда лучше в Рим его, подальше от.
Глафира. От таких любящих дядьев и такого ласкового дедушки?
Глафира плюет в узника и выходит.
Антипатр. Еще бы! Конечно, старика будут помнить. Он ведь вон какой порт построил (пародирует Ирода) в двести футов, из белого камня. А цирк. А храм…
Какое-то время молчит.
Неужели все? Даже не верится. Обидно. Нет, не страшно, обидно. Дожить до седин и не дожить до царства… Так глупо. Столько лет подчищать за стариком, чтобы все оказалось «злым роком». Злой рок тогда шепнул мне: избавься… Избавься! Избавься! А теперь вот и от меня…
(к Легионеру) Эй, солдат? Представляешь. Не сядь я утром на коня, пережди день-другой, твоим бы вскоре был царем.
Легионер. Ты мне не царь. У меня император.
Антипатр. Император ваш велик, безусловно. О чем только мы не договорились с ним. Даже утвердили налоги. О двух походах договорились… А он со мной же мой приговор отправил. А знаешь, что интересно?
Солдат молчит. Ему не интересно.
Ведь несколькими годами ранее к нему ездили и Александр, и Аристобул, и он им так же обещал по полцарства. Умен ваш Август, солдат. Оставил иудейский трон пустым. Сколько отцу осталось? Ему бы до моей казни дожить (усмехается). И сядет в Иерихоне такой же вот Вар, а может быть, и сам Вар… Обидно, солдат, что в последние собеседники Бог послал дурака…
Легионер. Что?
Антипатр. Да ничего. Тебе велено стеречь, вот и стереги, не отвлекайся.
Доносится плач. Плач становится громче. Плачет множество голосов.
Антипатр. Что это? Ты слышишь?
Легионер. Слышу. Плач.
Антипатр. Да ты дурак, взаправду. Ты услышал плач, но прослушал новость. (Вскакивает.) По ком в полночь плачет весь двор?
Легионер. Ирод! (Всматривается в сторону.) Там страшная суета.
Антипатр. Расковывай (протягивает руки).
Легионер (неуверенно). Что, прости?
Антипатр. Царя Иудеи расковывай! Ну же!
Легионер. Не знаю. Не велено. Я… Я пойду спрошу.
Антипатр. Расковывай царя! У кого ты будешь спрашивать?
Легионер. У Вара.
Антипатр. Расковывай. Я тебя самого сделаю Варом! (Смеется.) Ну! Выбирай провинцию! Что по душе тебе, а? Самария, Идумея, а? Тетрарх. Это удача, солдат! Это судьба. Не дожил старик, издох. Скорее снимай! Как славно мы будем вспоминать эту ночь…
Легионер почти что решился, но открывается дверь, и он выпрямляется по стойке смирно. Входит царь Ирод и двое его слуг.
Ирод. Так издох старик? А, сынок? Или я ослышался, или неправильно понял?
Антипатр опускается на пол.
Ирод (смеется; к легионеру). Ну что? Кем побывать успел? Легатом? Консулом? Тетрархом? Императора не обещал тебе, нет?
Антипатр. Так по ком плач был, отец?
Ирод. Отец… Так по мне. По ком же еще, раз всем двором. Приступ слабости. Чистил яблоко. Первая язва загорелась, вторая, десятая… Не вытерпел было и в приступе отчаянья хотел было… попытался… но остановили.
Антипатр. А власть была близко…
Ирод (откусывая от яблока). И не говори… Александр не дал умереть. Остановил руку. И Аристобул нож вырвал… Прямо как ангелы остановили Авраама. Подойдите ближе, мальчики.
К Антипатру склоняются слуги Ирода. Они снимают шарфы и принимаются ими душить связанного Антипатра.
Антипатр. Ты безумен… Безумен… Он покарал тебя страшнее всех…
Ирод предлагает мертвому Антипатру половину яблока. Гаснет свет.
Действие пятое.
Покои Ирода
Ирод. Шломит, подай воды.
Шломит. Воды?
Ирод. Воды. У меня другая жажда.
Шломит (подает воду). Тебе легче? Тебе сегодня как будто легче?
Ирод. Да, милая. Я стоял вон там (указывает на угол), потом вот там (на другой угол), и все тело болело страшно. Я стоял и смотрел, как медленно кровь капает на пол. Я уже даже не знаю, откуда она идет, когда идет. Она все время идет.
Шломит водит перед глазами Царя, она зовет его и трясет за плечо, пока он продолжает говорить. Он не видит ее и не слышит.
Она, кровь, как будто убегает от меня. И вон там (смотрит мимо Шломит в угол) у меня еще все болело, и я не помню, как дошел, затем сел, и помню — захотел воды (Шломит сползает по Ироду и плачет), и вот в тот момент я понял, что поборол боль. И мне не надо больше вина, нет той боли, что я хотел бы утолить. Воды хочу, простой воды. Представляешь? А помнишь, какой она казалось вкусной в детстве? А, Шломит? Особенно летом. Особенно в августе. Шломит? Ты здесь?
Шломит выходит, она кричит: «Ирод! Царь! Ирод умер!» Везде поднимается плач. За ней захлопывается дверь. К Ироду подходят трое слуг. Первых двух мы знаем – это Александр и Аристобул, третий слуга – Антипатр. Он одет как братья. На его шее тоже шарф.
Ирод (в ужасе). Ты?
Антипатор. Я, отец.
Ирод. Не называй меня так. Нет! Нет! (Осматривает всех трех.) Царевичи?
(Все трое кивают.)
Ирод. А я? Я — царь ваш? (озирается по сторонам).
Антипатр. Наш отец.
Ирод (опускается в кресло). Не ожидал столь скорой встречи… (Антипатр грустно улыбается). Ты злишься на меня? Ты меня обидишь?
Антипатр. Нет, Ирод. Я не чувствую злости. Я ничего не чувствую.
Ирод (к Александру и Аристобулу). А вы? Вы простили меня?
Александр. Так ведь злой рок виноват, отец…
Все трое грустно улыбаются.
Ирод. А если вас я вижу, то Мириам? Ее смогу? Смогу увидеть Мириам?
Аристобул. Увы, она не с нами.
Ирод. А где же она?
Аристобул. Мама в меду.
Ирод. Жжёт. Шея жжёт. И здесь. И вот здесь. Ведь не должно? (В отчаянии.) Не должно ведь?
Антипатр (трет шею и кашляет в кулак). Я тоже думал, что не будет.
Все трое снимают шарфы, на всех трех шеях — кровавые подтеки. Ирод хватается за голову и стонет.
Ирод. Шум? Что за шум там? Что это?
Антипатр смотрит с балкона вниз.
Антипатр. Тебя хоронят.
Ирод. И что ты видишь?
Антипатр. Парадная кровать с драгоценными камнями…
Ирод. Хорошо… правильно… Еще?
Александр. Твое тело в алом сукне.
Ирод. А голова? Что на голове у меня?
Александр. Голова в диадеме.
Ирод одобрительно кивает. Он продолжает расчесывать мучающие его язвы.
Ирод. Ну? Еще что?
Аристобул. В руках у тебя скипетр.
Ирод. Золотой?
Аристобул. Конечно!
Ирод. А в какую сторону едут? Я велел в Иродион.
Антипатр вытягивает шею.
Антипатр. Да, в сторону Иродиона.
Ирод (мечтательно). Там роскошный мавзолей… Скажи, а кто во главе процессии?
Антипатр. Шломит, тетушка наша, и Вар.
Ирод. Вар? Вот как? Не уехал еще, значит? Ну, а в хвосте кто плетётся? Много иудеев? Плачут они?
Антипатр. Иудеев нет, отец.
Ирод (перестает чесаться). Как нет? Я что, один там? Они там что, пастуха хоронят, что ли?
Александр. Нет, отец, народу много. Иудеев нет.
Ирод. Так а кто там?
Аристобул. Германский легион. Гальский. А! Еще фракийцы…
Ирод. Значит, никого нет…
Его дети подходят к нему и садятся подле его трона. Какое-то время они молчат.
Ирод. Вот, значит, какие они! А я им храм из белого камня, гавань в двести футов с волноломами и статуями, и всё, всё, всё из белого камня.
Антипатр. Ты про цирк забыл.
Ирод. И цирк… А знаете, кто на сто девяносто второй олимпиаде дальше всех метнул копье?
Гаснет свет.
Конец.