Выпуск №24

Автор: Дмитрий Дедюлин

 

БЕЛЯШИ

Мы потеряли вкус к обычной жизни. За всеми страданиями и потерями войны. За всеми дорогами, блокпостами, там за берёзами на краю шоссе вставало солнце. Красное грустное солнце.

И вот я купил беляши. Мы вернулись в Харьков. Я пошёл на базар, зашёл в пирожковую. Я купил беляши.

Сердце ходило ходуном будто маятник. Я прикоснулся к тяжёлому пирогу. Он был горячий. Он пах. Он был в масле. Я осторожно укусил его. И ощутил радость мирной жизни. Ту далёкую замшелую радость, которую мы ощущаем возле мостика в лесу. Там, где ещё ряска, две доски и дерево.

 

 

ВАРКА МАКАРОН ИЗ ГУМАНИТАРКИ

Макароны были мелкие. Без глютена. Поэтому мы варили их 5 минут. Я высыпал соль в кипящую воду. Крышкой не накрывал, чтоб не развалились.

Вода долго не хотела закипать. Немаленькую кастрюлю наполнил почти до краёв. Я извёлся, ожидая бульбашек-пузырьков на поверхности воды. Вода была мутной от варящегося теста.

Я пробовал два раза мягкость макарон. Во второй раз выключил огонь. Подержал две минуты в кипящей воде и вылил в дуршлаг. Вытряхнул содержимое дуршлага обратно в кастрюлю. Часть макаронин высыпалась на плиту. Я их подбирал руками. Все они были в кастрюле. И только две сиротливо лежали на деревянной ложке.

 

 

СТИЛЬ

Писатель сидел и шлифовал стиль. Работал правой рукой, раскорячив ноги, сидя всё-таки на унитазе. Стиль был чёрный и твёрдый.

 

 

НА ДОНЫШКЕ ЧАШКИ

У мужчины нет друзей. Женщины с ним, пока он им нужен. Дети разбегаются в разные стороны. И только больная старая мать с ним.

 

 

СТЕКЛО

Он шёл среди стеклянно осыпающихся капель и думал о женщине, которую он любил. Любил в каком-то параллельном пространстве. Которую он никогда не видел во плоти существующего другого мира. Начался геополитический раздел того, что описано в регламентах и гроссбухах, и всё рассыпалось, распылилось. Всё утекло как вода сквозь пальцы. И вот я стою один. Мы в разных измерениях, изменениях. Возможно, я придумал тебя. Но ты существуешь. И всё остальное так неважно. Клочья тумана. Среди этого половодья есть только мы. С тобой я узнал, что такое любовь.

 

 

ВЗРОСЛЕНИЕ

Сестра, в тебе есть сердце. Это твоё одинокое детство. Не становись взрослой и мёртвой. Поистине многие взрослые — механические куклы. Многие взрослые это слоения жира под кожей. Взросление — это кольца на дереве, превращающиеся в труху грибов. Не становись взрослой. Сестра.

 

 

НЕСУЩЕСТВОВАНИЕ

По слабости, по сантаментальности длю отношения с людьми, которые меня не понимают. Я не о дальних, я о ближних. Мать свою люблю и не про неё. Хотя она меня не понимает.

Мать один из корней моих, которыми цепляюсь за несуществование. Чтобы не жить в джунглях. Со стеклянным колпаком на голове, хожу среди пропитанного озоном воздуха, где живут трансформеры. Могу прикоснуться к ним рукой. Пластик.

А ближние мне не нужны, ибо идут куда-то нахер, в какие-то другие палестины. Где нет ни меня, ни стен Иерусалима, который окружает мир полами своего халата.

 

 

ВЕСЕЛЬЕ

Вам знакомо это хладнокровное веселье? Когда убиваешь кого-то, он тебе неинтересен. Ты поворачиваешься. Куришь трубку на ветру. Ты поворачиваешься на каблуках и уходишь. Держа фигу в кармане. Наблюдая возле парапета за серой Невой. Под ногами мокрый снег. И ветер летит хлопьями.

 

 

ПРИЩЕПКА

Я умру как человек. А вы как умрёте? Как склисы, многоножки. Как смертная забота и зевота. Опершись о столик, долго рассматривал своё отражение в зеркале. Бледное. Уставшее. С порочными тенями вокруг глаз. И непорочными руками сжимал прищепку, которую подобрал на подоконнике.

 

 

БРАТЬЯ ГРИММ

Он с самодовольным и тупым лицом, она с сытой уверенностью, наглый мальчик — обычная семья. И я, глядящийся в зеркало луж. Я пойду домой. Я включу электричество. И я пойду в ванную комнату, как раньше говаривали. Там на стене лгущее зеркало, и оно скажет мне, какой я красивый!

 

 

НЕ ПРОДЕШЕВИТЬ

Главное не продешевить. Вот будем продавать квартиру: надо не продешевить. А если от этого будут зависеть наша смерть и жизнь, надо не продешевить ни в коем разе. Лучше умереть, чем дёшево продать квартиру какому-то мудаку, и случайному человеку тоже нельзя, и своему человеку нельзя. Главное не продешевить: вот лежим мы на кладбище, и дёшево не продали, и вообще вышли из игры, а на могильной плите надпись: «не продешевили».