Выпуск №26
Автор: Александр Моцар
Провинция
***
А деревня наша долго горела
Синим пламенем.
От окраины,
Вросших в землю избушек
До золотых макушек.
В пепле и гари
Стоит, согнувшись вопросительным знаком.
Рядом с ним Шарик —
Собака.
Собака вычесала на снег блоху,
Цирковой барабан, аккордеон и детскую трубу.
Лежат на снегу.
Молчат, глядя на окружившую их толпу.
Тот, кто в гари и пепле улыбается кротко,
Испуганно.
На нём военная куртка, штаны короткие
И женская шляпа с полями, снятая с огородного пугала.
Он сын медведицы, он младший из медвежат
Сосущих из матери вечную млечную мглу.
Снег продолжает.
Снег покрывает золу.
Снег растекается в гололёд.
Блоха с барабаном, собака с трубой уходят в бездомный сон.
За ними устало ползёт
Аккордеон.
А деревня наша долго горела.
Остался только один дом в зоне жилого предела.
Там в окошке
Глиняная кошка.
***
Медведи глядели на звёзды
Устало.
Медведи глазели на точки Большую
И Малую.
Бесшумно
Из точки струилось движение
И медленно переливалось
В медвежьем воображении.
Они превращались в игрушки.
Они освещались цветными лампадами.
Шатаясь на гибких верхушках
Медведи ловили их лапами.
Спускались с огромных деревьев
Ломали мохнатые ветки.
И шли по деревне
В свои двухэтажные клетки.
Он вниз головою повис.
Он смотрит на спящих и голосом тихим
Цитирует из
Ещё не написанной книги.
***
Поймали говорящего гамадрила в нашем лесу.
Ведут сюда.
Ждём. Видим, на палке тушу несут
Связанную по рукам и ногам.
Развязали. Гамадрил молчит, согнулся в дугу.
Мы развели огонь на снегу.
Стоим, смотрим,
Как от огня шерсть его сохнет.
Он рассказал, что уже, по сути, не является зверем.
Ему мы не верим.
Задаём обидный вопрос,
Указывая пальцем на хвост.
Обоснованно утверждает, что он одно из начал
Мира дремучего.
Мы засмеялись. Гамадрил отвернулся и замолчал,
Назвав нас козлами вонючими.
Огонь плавит снег, показалась земля.
На опушке деревни собачий вой.
Был чёрно-белый конец февраля.
Год 2026.
***
Говорят, в окрестностях появился Егоров — пожиратель огня.
Слухи о нём ходили давно сонными галлюцинациями,
Но до этого дня
Мало кто верил в его реинкарнацию.
Слухи столпились, кивают в сторону кладбища местного.
Где-то
Оттуда из этих оградок вырвалась бездна
Сверхъестественным, стонущим светом.
Крестьянин пашет землю, бросает семя в поток
Общего круговращения.
Испуганно смотрит на то,
Как Егоров в полях превращается в демона мщения.
Так, по жестоким законам древним
Мир пробуждается к поединку.
Егоров собой затушил огонь священный и идёт к деревне,
Не застегнув ширинку.
Прошлым летом в местечке, где я тогда жил —
Площадь у рынка, купол цветной, тигры, слоны, циркачи…
Дачник Сила Готовченко нам предложил
Вместо бензина в кубок огня факиру налить коровьей мочи.
Зарево пеплом закрасило свет весеннего дня.
Мы понимаем, что огненный смерч утихнет нескоро.
Там, на майдане селения хохочет факир и пожиратель огня —
Егоров.
***
Афиша, на ней Бим и Бом.
Собака под афишей уснула.
Площадь покрыта цирковым шатром.
Там под куполом —
Смех удивлённый о стены
Разлетается стаей пёстрой.
Арена —
Цветной весёлый остров.
Марш медной салютной вспышкой.
«Смотри, здорово!» —
В колпаке мартышка
Верхом на вьетнамском борове.
Медведи крутят педали.
Силач лоснится жиром.
Укротители, фокусник, клоуны, далее
По ранжиру.
Толстые, мягкие, в клеточку или в полоску
Люди и прочие звери.
Все они по отдельности плоские,
Но их общий мир — многомерен.
Факир пламенем дышит.
Брюхо его фейерверком искрится.
Цирк всегда на афишах
В косых переулках провинции.
Красочный праздник для всех.
Ложа в ладоши хлопает.
И детский смех,
Но испуганный взрослый шёпот.
Перворождённая тайна
В лабиринтах обмана.
Кто хозяин
Этого балагана?
Кто из пространства формирует день?
Секунду из времени в квантовой пене?
Шорох, мелькнула тень
И за ней ещё тени, тени.
Он сон без лица болью уравновешенный.
Он в общей механике скрытая трещина.
Так появляются на манеже —
Карлик, Гигант, Бородатая женщина.
***
Игры детей. Дети играют во взрослых — друг в друга целятся.
За нашей деревней, на Лысых холмах горит мельница.
Люди собрались, смотрят в огонь.
Из огня появляется мельник, под ним глиняный конь.
Мельник смотрит пустыми глазницами на застывший страх.
Конь в солярных узорах и о трёх головах.
Конь говорит, но его только дети слышат.
Конь пламенем дышит.
Так наши дети узнали тайну,
Кто их хозяин и как угодить хозяину.
Вокруг мельника и коня вспыхнули сельские танцы.
Так превращаются дети в нас, в персонажи старых, страшных фламандцев.
В такт по кругу, так по кругу жерновами камень в песок мелется.
На Лысых холмах опять, и опять, и опять загорится мельница.
Пепел осел на небе тучей. Небо на пламя обрушилось матом.
Смотрим, как возвращается стадо. Возвращаемся в стадо.
***
Днём работают, ночью спят,
Ибо не ведают, что хотят.
Утром, в автобусе я услышал, что в квантовой пене
Пространство и время формируется в механике, а не тайне.
«Экзистенциальное уравнение —
Время разбрасывать и время собирать камни», —
Подумал я и решил не ехать на роботу.
Сходить на рыбалку, к текущей воде.
Глядя на поплавок и воду
Застыть точкой, погрузившись в собственную идею.
Днём работают, ночью спят,
Ибо не ведают, что хотят.
Пеной река уносит небо и хлам.
Так возникает текущий, вечный покой.
Кто там
Вдали за рекой?
Плугом ломает землю крестьянин.
Чтоб из земли поднялись колосья.
Тайна
Рождения всегда в умирающей осени.
Днём работают, ночью спят,
Ибо не ведают, что хотят.
Онтологическая круговая эстафета.
Сон течёт между пальцев руки песком в песок.
Время — это
Точный срок.
Плугом весной ломает землю крестьянин.
Осенью горстями он зачерпнёт пшеницу.
Тайна
Которая наяву снится.
Днём работают, ночью спят,
Ибо не ведают, что хотят.
Здесь в бесконечном делении, повторении
Кто-то очнулся, вздрогнул испугом.
В конце концов, пространство и время —
Место, где Великий Червь будет разрезан плугом.