Выпуск № 26

Автор: Алина Витухновская

 

ЗАЗОР

Образовался необъяснимый зазор между достижениями цивилизации и культуры и действительным положением вещей. Признать эту проблему, обозначить его — это задача и антропологическая и политическая. В первую очередь этот зазор образовался потому, что средства информатизации развивались быстрей, чем та среда, на которую они были направлены. А среда, в свою очередь, не развивалась потому, что культурные паттерны внутри неё соответствовали модернистским и традиционалистским, но не современным реалиям.

 

ПАТОКА ПАТОЛОГИИ

Что такое соцреализм? Практически всегда — это патока патологии. Перебродившее коммунальное сознание в замкнутом смысловом пространстве беспомощно выжимает самое себя в одновременно примитивные и безумно витиеватые формы.

 

МЕЖДУ НИЗШЕЙ МЕТАФИЗИКОЙ И РЕЛИГИЕЙ

Религия первой начала примитивизировать неврозы, обозначив их как «бесовщину». И дальше, манипулируя этими понятиями, фактически начала управлять людьми. Это основная ловушка логократического мышления.

В сознании логократического человека как аксиома заложен тот факт, что если некое явление проговорить, то им можно управлять. Например, во многих сказках необходимо узнать настоящее имя чудовища, чтобы его контролировать.

Однако, мы сталкиваемся здесь сразу с двумя проблемами. Первая — сам, собственно, ошибочный посыл. А вторая — неверные формулировки. При всей красочности русского языка русские смыслы вообще (!) не отражают реальность. Буквально всю Россию надо переводить на английский и немецкий (как минимум), чтобы актуализировать, осовременить, оживить.

Поэтому вся Россия сейчас — те самые «Топи». Место вечного возвращения, дурной сакральной закольцованности. И держится этот зыбкий инфернальный почти конструкт на постоянном перетекании из низшей метафизики в делириозную религиозность. Цивилизация же стоит на скепсисе, рациональности и здравом смысле.

 

ЭТИКА

Попалось высказывание о детях как о «доэтических существах». Очень подходит к моей теории, что большинство травм нам буквально прописывает общество, тогда как мы их не чувствуем как травмы. И наоборот, то, что я ощущала как травму, общество как травму не маркировало. Таким образом, возникают вопросы и к самой этике в её общепринятом понимании. Является ли она этикой онтологически?

 

ЛИБО ПИСАТЬ, ЛИБО ЖИТЬ

«Спорт лишает детства» (с). Писательство — жизни. Либо писать, либо жить — вот она суть качественного текста, онтология процесса. Поэтому, стирая пальцы в кровь, я писала на годы вперёд, «чтоб потом не мучиться». Жизнь — спонтанность. Биография — расчёт.

 

ОТНЯТЬ И НЕ ПОДЕЛИТЬ

Психологи с завидным упорством пугают людей, стремящихся к сверхцелям — от биографических до социальных — различными страшилками от «внутренней пустоты» и отсутствия счастья при их достижении, далее везде. Не понимая, что эти обстоятельства либо принимаются достигаторами (нами), как сопутствующий ущерб, либо, что верней, и вовсе не являются какой-либо проблемой.

Химера счастья, лжедихотомия внутреннего и внешнего, все это «иметь или быть» — большая афера, бомба, разрушающая и человека, и его потенциальный успех.

Профанический псевдогуманизм — это про отнять и не поделить. Нашу жизнь, нашу субъектность, наши возможности, наш успех. Его деструктивное влияние на XX и XXI век будет посильнее всех файлов Эпштейна.

 

В БЕЗДНЕ РОССИИ

Вся Россия живёт в очередном так и не снятом сезоне «Бандитского Петербурга», в котором уже нет сценария и героев, но есть всепоглощающая среда, одновременно формирующая и пожирающая безуспешно стремящихся покинуть её персон.

Вглядываясь в бездну России, каждый видит прежде всего самого себя. Того самого, кто не смог, не успел, так не вовремя отступил, отошёл от своих амбиций в угоду не то жизни на грани, не то существованию в толще серых как питерское небо будней. Нет единой картины происходящего. Все зеркала разбиты. Все маски сорваны.

Два основных русских вопроса — «Что делать?» и «Кто виноват?» отпадают сами собой. Ибо нет ни частного, ни коллективного субъекта-ответчика. Их повторяют профанным эхо всевозможные моралисты-популисты.

Русского человека все время пытались отвадить от самого себя. И отвадили на свою голову. Он не понимает кто он. И нет никого, кто ответит на «проклятые русские вопросы».

 

ИНФЕРНАЛЬНАЯ ПУПОВИНА

Природа в своей холодной методичности подобна озверевшей бюрократии. Их связывает некая инфернальная пуповина.

 

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ИМПЛОЗИЯ

Увы, в философском мире, в котором всегда будет востребована любая концепция, любая идея условно оптимистичного характера (и нередко чем глупей, тем оптимистичней и наоборот), то, что можно назвать объективной (объективированной) реальностью, правдой — всегда будет лежать под толщей наслоений, состоящих из оптимистичных благоглупостей.

Если в сегодняшнем мире происходит то, что в религиозных трактовках принято именовать апокалипсисом (не в смысле «конца света», его не будет, а в прямом понимании этого слова — как откровения, явления подлинной сущности бытия), возникает потребность либо вуалировать происходящее, либо уводить фокус внимания в сторону. Но в постинформационном мире нет лазейки, укромного места, где можно спрятать что-либо. Таким образом, каждый индивид будет распластан под грузом частного экзистенциального опыта, который он не сможет переварить, потому что его этому не учили. Произойдёт своего рода психологическая имплозия.

Очень жаль, что академической философией были намеренно проигнорированы авторы, идущие не общим, а частным, гностическим путём, начиная от Макса Штирнера, заканчивая Гейдаром Джемалем. Джордан Питерсон, ставший даже поначалу вполне успешным, прежде всего, в силу своего таланта и профессионализма, был фактически затравлен и маргинализирован беснующейся политкорректной толпой, тем самым новым големом-пролетарием, создающимся на наших глазах.

 

ПОСТДЕЗИНФОРМАЦИОННЫЙ МИР

Пустота как фундаментальная экзистенциальная величина стала абсолютным компонентом политического. Доказательством этому служат новости СМИ, многочисленные заявления мировых политиков и даже задокументированные договорённости, скорее являющиеся средствами для рассеивания общественного внимания и введения противников в заблуждение.

То есть, буквально пустота и есть настоящее Политическое. Поэтому фейкомётство становится основным способом донесения дезинформации. Таким образом, мы можем назвать современный мир постдезинформационным. Следовательно, субъект в нем — это тот, кто противостоит белому шуму и дезинформационным потокам.

 

СОЦИАЛЬНОСТЬ ТЁМНЫХ ВЛЕЧЕНИЙ

Пресловутое влечение к смерти — тоже «гуманистическое» упрощение, психоаналитический миф. Хотя примерно понятно о чем они (боялись сказать).

«Влечение к смерти» — всего лишь озверевшая социальность, страсть к устранению конкурентов, но страсть, потерявшая берега.

На самом деле никто (!) не хочет быть мёртвым, но многие хотят, чтобы некто умер до и вместо него. Умри ты сегодня, а я никогда.

Именно поэтому в экстриме бойни, при диктатуре никакого «завтра» (будущего) не существует. Только кровавое сейчас и нейтрально-серое «никогда», похоже на телепомехи. Но помехи это же не смерть, правда?

 

ОБЩЕЧЕЛОВЕК

Если существует «общечеловек», то всякий человек должен понимать каков другой. Если же он не понимает каков другой, значит «общечеловека» не существует.

 

СУБЪЕКТ

Субъект — это тот, кто с лёгкостью может отказаться от псевдоидентичности, не нарушая личностной структуры. Для бессубъектника идентичность — точка сборки, потеря идентичности воспринимается как угроза целостности «Я», ведущее к безумию.

 

ВОПРЕКИ

Ничего хорошего, но при этом талантливого, а тем более, гениального не может быть сделано под гнётом морального или иного принуждения. Всё талантливое, а тем более, гениальное, делается вопреки моральному и иному принуждению.

 

А ЧТО ВОКРУГ?

Помесь психопатологии и постмодерна плюс деградация всей страны.

Постмодерн здесь прямо проистекает из неотрефлексированного соцреализма. То есть, фактически здешние постмодернисты — это соцреалисты без чувства юмора.

 

НОВАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

Следуя теореме Гёделя о неполноте и проецируя это на политическое поле, мы получаем потенциальную возможность манёвра. Все, что находится внутри проявленной реальности (системы) либо неполно, либо ложно. Поэтому мы имеем парадоксальную ситуацию. Чем отчётливей и ясней картина разворачивающихся событий, тем реалистичней её полное обрушение.

 

АБСОЛЮТНАЯ ИДЕЯ

Абсолютная Идея не нуждается в постижении профанов (не желает быть постижимой), не проговаривает себя окончательно. Истина поэтому далеко не тождественна правде. Требовать от носителя Идеи (субъекта истины) правды — стремиться сделать его уязвимым.

 

ОТНЯТЬ И НЕ ПОДЕЛИТЬ

Психологи с завидным упорством пугают людей, стремящихся к сверхцелям — от биографических до социальных — различными страшилками от «внутренней пустоты» и отсутствия счастья при их достижении, далее везде. Не понимая, что эти обстоятельства либо принимаются достигаторами (нами), как сопутствующий ущерб, либо, что верней, и вовсе не являются какой-либо проблемой.

Химера счастья, лжедихотомия внутреннего и внешнего, все это «иметь или быть» — большая афера, бомба, разрушающая и человека, и его потенциальный успех.

Профанический псевдогуманизм — это про отнять и не поделить. Нашу жизнь, нашу субъектность, наши возможности, наш успех. Его деструктивное влияние на XX и XXI век будет посильнее всех файлов Эпштейна.

 

ИНФЕРНАЛЬНАЯ ПУПОВИНА

Природа в своей холодной методичности подобна озверевшей бюрократии. Их связывает некая инфернальная пуповина.

 

СУБЪЕКТ

Субъект — это тот, кто с лёгкостью может отказаться от псевдоидентичности, не нарушая личностной структуры. Для бессубъектника идентичность — точка сборки, потеря идентичности воспринимается как угроза целостности «Я», ведущее к безумию.

 

ВОПРЕКИ

Ничего хорошего, но при этом талантливого, а тем более, гениального не может быть сделано под гнётом морального или иного принуждения. Всё талантливое, а тем более, гениальное, делается вопреки моральному и иному принуждению.

 

НАСТОЯЩИЙ ГУМАНИЗМ

Гуманизм — это и система безопасности, которая должна была предотвратить катастрофу. Гуманизм — это помощь конкретному человеку в конкретной ситуации. В ином случае — гуманизм остаётся чистой декларацией о намерениях, не подтверждённой ничем. Подобным деклараторам не верят, поэтому перестают слушать. Ибо судят по делам.

 

НОВАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

Следуя теореме Гёделя о неполноте и проецируя это на политическое поле, мы получаем потенциальную возможность манёвра. Все, что находится внутри проявленной реальности (системы) либо неполно, либо ложно. Поэтому мы имеем парадоксальную ситуацию. Чем отчётливей и ясней картина разворачивающихся событий, тем реалистичней её полное обрушение.

 

ВСЁ НАОБОРОТ

Здесь всё перевёрнуто с ног на голову, всё перепутано. Снобизм принимают за интеллектуальность. Безразличие — за благородство. Гордыню — за святость. Лень и амбиции — за героизм и самопожертвование. Как и наоборот.

Бездарность принимают за талант (чтоб не завидовать). Богатство — за душевную неразвитость (по той же причине). Красоту — за пустоту. Где-то в сосуде всеобщих комплексов как божество мерцал бодипозитив.

В гении часто подозревают злодейство (опять, чтобы не завидовать). Доходит до смешного — банальные презирают банальность. Но ведь банальность и есть житейская истина.

Поэтому в отличие от псевдоинтеллектуалов гении никогда не чурались банальностей.

 

ГЕНИЙ И ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ПРОХОДИМЕЦ

Здешняя публика ставит в ряд такие несопоставимые величины как Бродский и Летов. И «не видит противоречий». Однако противоречие между Бродским и Летовым абсолютное и радикальное. Да это даже не противоречие, а онтологическая и культурная несовместимость. Даже в одном ряду их странно упоминать. Бродский — гений, аристократ. Летов — одарённый экзистенциальный проходимец.

 

О БЕССУБЪЕКТНОЙ ГЕНИАЛЬНОСТИ

Мысль о том, что гениальность проистекает извне, что тексты и идеи приходят «свыше», «от бога», что гений — лишь проводник, дрожащий тростник бессознательного, резонатор «высших сфер» — не только следствие религиозного сознания, но и очень удобная общественная манипуляция в отношении самих гениев.

Таким образом, их держат на коротком поводке бессубъектности. И живут они соответственно: Гумилёв, отдавший себя на заклание пассионарности, Королёв, проработавший всю жизнь в шарашке, всклокоченный Перельман, без социальных и иных амбиций.

Вы никогда не задавались вопросом, почему миром заправляют не гениальные учёные, а те, кто ими помыкает?

 

ИНТЕЛЛЕКТ НА ЗАМКЕ

Проблема интеллектуалов в том, что они познали сложность человеческой натуры. Но они не познали её простоты. Прикрытой фиговым листком культуры.

Поэтому они потеряли ключ к управлению массами, оказавшись в камере пыток, запертой тем самым ключом.

 

ОЧЕРЕДЬ

Всякий общественный скандал скорее коммунален, чем политичен. Вообще скандал — социалистический жанр, наследие тесноты, скученности и следующих из него неврозов. Дефицита (опять кому-то чего-то недодали).

Социалистический человек становится в очередь за вселенской справедливостью. И как правило, стоит в ней всю жизнь.

 

ФЛАЖНЫЕ ФАНТАЗИИ

Идеи о том, что массы поддержат вас, стоит лишь сменить цвет знамени — флажные фантазии.

 

ГЕРОЙ И ВАКУУМ

То, что общество обожает и превозносит героев — не более, чем модернистское клише. Запуганное и фрустрированное общество героев ненавидит, герои садируют общественное бессознательное. Деполитизированное, атомизированное общество смотрит сквозь героев, куда-то мимо.

Тогда тот, кто становится героем, практически погружается в вакуум, становится «вещью в себе».

 

СМЕРТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ

Постмодернистское сознание не может принять, что теперь всё по-настоящему. У них только смерть по-настоящему, да и то они ещё не поймут, пока не умрут, а когда умрут — уже не поймут.

 

ЖЕРТВЕННЫЙ СЦЕНАРИЙ

Жертвенный сценарий, который прописывается социалистическому человеку, основан на фатализме, символизме, а также на подмене причинно-следственной связи («Если б не мы, то они…»).

«Герой» отыгрывает свой жизненный путь от внедрённого в его сознание образа будущего, которое никогда не наступает. Но при этом он всегда приносит себя ему в жертву.

Фактически общество живёт внутри бесконечных ритуалов, бесконечных и бессмысленных жертвоприношений.

 

ПОЛВЕКА НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ

Фактически человечество пожило нормально всего лишь полвека. Вначале мир был погружён в жестокость первобытного дикарства. Затем более тысячелетия средневековых мрачных блужданий в кровавом тумане. Далее последовал триумф деструктивных модернистских идеологий. И лишь с середины XX-го века реальность относительно прояснилась, но лишь для того, чтоб к началу XXI-го вернуться в глобальный конфликт, борьбу всех против всех, тотальную хаотизацию.

 

ПАТОЛОГИЧЕСКАЯ САКРАЛИЗАЦИЯ

Переход от религиозного сознания к материалистическому был слишком болезненным для человечества. Поэтому вслед ницшеанскому «Бог умер» появляется хайдеггеровская сакрализация бытия, где, собственно, бытие заменяет «бога». В этом желании иметь над собой нечто «выше себя», нечто сакральное, изначальную высшую силу — есть что-то глубоко мазохистское.

 

БОЛЬШОЕ НАДУВАТЕЛЬСТВО

Идея, что между культурой и моралью, образованностью и умом существует прямая корреляция — большое психологическое надувательство.

 

МИФ КАК ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДЕЛИРИЙ

Ещё можно понять рождение мифа в обществе избытка и пресыщенности. Стало скучно, создали миф. Миф же в деструктивном, нищем обществе — не более, чем массовый делирий, внедряемый с целью манипуляции. Пошлый, да ещё и подлый.

Странно само стремление в XXI веке закрывать какую-то экзистенциальную брешь, латать метафизические раны. Цивилизация и комфорт вообще снимают эти вопросы с повестки. Кстати, также их снимает понимание природы бытия. Но это для сильно смелых.

 

КТО ТАКОЙ БЕЗУМЕЦ?

А кто такой безумец? Это лишь концентрат самого бытия, самой матрицы, в которых безумие размазано по всему объёму, поэтому не выглядит таковым. А кем-то принимается даже за гармонию.

Когда же мы встречаем настоящего безумца, мы видим в нём самою онтологию мира, самоподдерживающейся и самопожирающей машины без управления. «Он вернулся к жизни не с той стороны, откуда вышел» — писал о безумии Набоков. С той, именно с той.

 

СОН

Включила «Невыносимую лёгкость бытия» просто, чтобы вспомнить сюжет и в очередной раз поняла, что этого размеренного книжного, чувственного-человеческого, обстоятельного, осязаемого, сюжетного, опять книжного, прошлого мира не существует. Его не существует очень давно, не год и не два, может быть лет 20, а может быть, его не существовало и вовсе никогда, аберрация памяти, странный сон.

 

АРХЕОМОДЕРН

Люди до сих пор озабочены проявлением глубоких чувств. Но большинство, полагаю, в состоянии лишь имитировать их или добиваться в изменённом состоянии сознания. Душевные порывы — часто лишь неврозы. А мистические ощущения и озарения — не более, чем игра замутнённого разума. Помесь модерна и дикарства. Археомодерн.

Переживания и рефлексии связаны, в первую очередь, с незнанием природы вещей. Чем цивилизованней человек, тем меньше он способен к переживаниям и больше — к логическим построениям. Массовое бессознательное управляет отдельными индивидами. А общество корректирует их эмоции под свои нужды. Как правило, чисто биологические.

Так что прежде, чем что-либо переживать, подумайте, вы ли это переживаете?

 

ЛОЖЬ В НЕСПАСЕНИЕ

Напыщенность здесь — заменитель солидности, самоуважения. Главный русский вопрос — «Ты меня уважаешь?» от того и звучит так часто, что манифестирует собой невыносимую внутреннюю кровяную раздирающую боль.

Нет уважения к себе там, где ты опрокинут вниз иерархии, лишён прав. И внутренней свободы нет. Это ложь в неспасение. Ибо где нет внешней свободы, нет и внутренней.

В конце концов, не называем мы внутренне свободной бабочку из гербария или замороженного краба. Вы возразите мне, что они мертвы. Значит лишь физическая жизнь организма даёт вам право полагать нечто о его свободе. Какая неловкая хитрость — принимать биологическое за экзистенциальное, дыхание за дух.

 

МОЖНО ЛИ ПОВЛИЯТЬ НА СУБЪЕКТА?

Когда кто-то пытается повлиять на субъекта, он лишь зря тратит время и силы. Повлиять на субъекта невозможно. Субъект мыслит ультиматумами, программами, которые прописывает себе сам. Просчитать, перехватить или изменить эти программы также невозможно.

Можно просчитать лишь программы объективированной личности, размазанной по свойствам (классам), что твоя улитка. Повлиять на субъекта может только другой субъект. Не абсолютно, но в какой-то степени. Притом, что субъектов здесь крайне мало.

Бессмысленно атаковать субъекта, с ним можно лишь договориться, и то, если он сочтёт это для себя интересным.

 

ПРАВДА

Человек не может жить, не обманывая себя. На этом основаны религия, отношения, целые государственные системы. Эта ложь поначалу кажется удобной и практичной. Но она имеет накопительный эффект и однажды жестокая правда обрушивается на человека. Сейчас эта правда обрушилась на все человечество. Правда оказалась страшнее выдуманного зла, став злом настоящим.

 

ДУРАК И ПУСТОТА

Дурак отдаёт свой ум на поруки бытию. Колеблющемуся матричному студню. Поэтому часто обыватель, массы вообще кажутся умудрёнными опытом, хитрыми, ловкими, приспособленными. Создаётся иллюзия их организованности, впаянности в реальность и как будто бы управляемости некоей высшей силой.

Но тот, кто отдал свой ум бытию, в результате всегда оказывается в дураках.

Таким образом, идея сакральности бытия, играет с человечеством злую шутку. Оно положилось на силу, в основе которой оказалась зияющая пустота.

 

ПРОЩАНИЕ С ИЛЛЮЗИЯМИ

Процесс, который мы сейчас наблюдаем — это, помимо прочего, и глобальное прощание с иллюзиями. Мира, который был раньше, больше не существует. Есть туман, в котором прорисовываются контуры привычных зданий. Но люди в них уже больше не живут. Или живут другие люди. Слова звучат также, но больше не означают привычного. Прежние ценности образуют пустые понятия. Мир дробится, превращаясь в слепое фрактальное пятно.

Станет ли это избавление от иллюзий фатальным или же, напротив, болезненным, но прорывом в будущее, зависит только от нас.

 

ЧУЖИЕ ИДЕИ

Люди, которые ориентируются в реальности с помощью чужих идей, рискуют пойти на дно вместе с ними. Ибо ни одна идея не существует без субъекта. А та, что существует, не более, чем манипулятивный конструкт, подобный игрушке-юле, которая запущена чужими руками и останавливается, когда руки исчезают.

 

О ЛОЖНОЙ НОРМАЛЬНОСТИ

В сущности, мы не знаем о человеке ничего. Пока он не проявит себя в экстремальной ситуации. Поэтому большая иллюзия не только новейшего псевдогуманизма, но как ортодоксальной, так, впрочем, и современной психиатрии, что мы считаем среднего обывателя — нормальным.

Тогда как он всего лишь нечто неопределённое, бессубъектное, приспособившееся к социальной реальности. Но как только настройки реальности сдвигаются, он обнаруживает своё истинное лицо.

Удивление культурного сообщества перед этим «открытием» — само по себе помесь лицемерия и инфантилизма. Разве мы видим что-то, чего не видели в 20-ом веке, да и на протяжении всей истории развития человечества?

Вы фактически придумали «психопата» и «социопата», вы просто маркировали так субъектов, ускользающих от социальной матрицы, не подверженных импринтам. Но при этом вы умудрились не разглядеть в «обыденном человеке» настоящее садистическое шизо.

 

МОДЕРН И ПОСТМОДЕРН

О разнице между модерном и постмодерном кратко. Модерн — это когда декорации мира кажутся взаправдашними. Постмодерн — это когда с мира содраны декорации.