Выпуск №24
Автор: Татьяна Нешумова
МАЙ
Пустота в голове отличается от пустоты
небольшими полосками счастья
и крапинками усталости.
Дырка в рваном кармане, ты,
как злодей самовластья,
таешь, приветствуя обветшалости
на парадах побед. И штопаные штаны
перед богом стоят, как послушник,
что не послушается, немного волнуются.
Облачность повышается, а глупенькие пацаны
эту походку дворовую целой страны
помнят
и с утра подметенную улицу.
2017
* * *
«Открой свой рот!» — мне туча говорила,
и я дышала, как могла,
а после туча умерла,
себя похоронила.
Похорошели небеса,
и голова устала
смотреть на эти чудеса,
на сладких молний жала.
Гром, как горох, слетел с небес
и раскатился по полу,
как мотоцикл и мерседес
на пьяцце Vox ex Popоli
* * *
Мама мне в окошко машет,
Значит, будет хорошо,
Расхлебнется эта каша,
Щей горшок и сам большой.
А когда же я вдруг вырос,
Почему машу рукой,
Знает гречневый Сатырос,
Поглощённый синевой.
* * *
«Что, Вася, опять ангела поправляешь?»
«А тебе, Володя, подковы бы всё гнуть».
«В петле облака застыли башен кривые выи».
Вытянув шею, обмотанную белым шарфом,
то ли как у Державина на портрете Васильевского,
то ли как на фотографии Платонова,
Чекрыгин старательно выводит страшные чужие слова:
«Я люблю смотреть, как умирают дети»
и думает о воскрешении мертвых.
* * *
мне просто страшно иногда,
но чаще пусто-хрусто,
вот Ив Кусто — за ним вода,
а за водой — искусство,
за днями дни, и мы плывем
во рту гигантской рыбы,
мы не рабы, но мы не мы,
и вовсе не могли бы
лежать, как светлый облак дня,
на чёрном дне, на синем
и забывать мое-меня
бесстрашно и бессильно.
2017
* * *
Смотри, как речка обмелела!
И в складочки своих могил
Пух опустился, чуть белея,
Устав, без сил.
Ты скажешь: русла жизни нашей,
Забыв про свой исток,
Во сне смиренно просят каши
Еще чуток.
Июнь 2017, вместе с ИА
* * *
Разрушена, как церковь Сансовино
для бальных танцев,
ты глядишь на свет,
в котором уплывает божий свет
навстречу времени,
протянутому мимо.
В твоем плече
презренное печёт,
печаль светла
из наших глаз течет,
ни наших сил,
ни силы не жалея…
Обнимемся,
и теплое тепло
согреет нас,
пока еще светло.
Песенка про лестничный переход на «Ленинской библиотеке»
Я сейчас на лестницу взойду.
Я сейчас на лестницу взойду.
Я сейчас на лестницу взойду,
Постою там наверху, дух переведу…
Эти косточки мои, что они ему,
Соколу залетному свободному!
Он ведь по той лестнице не идет — летит,
Сразу во все стороны смотрит и глядит,
Видит голову мою средь других голов,
Видит вздорные пути человечьих слов…
Что же, дух веселый мой, инда побредем,
И на трудну лестницу все-таки взойдем.
* * *
Шестиногая собачка
вдоль Синьории прошла
а известная чудачка
рукой вдоль сердца провела
пелена ли с глаз упала
или сердце поняло
но собачку увидала
и всё прошлое прошло
и теперь за той собачкой
как безумная идёт
то из вида потеряет
то нечаянно найдёт
видит бедная чудачка
улетают облака
улыбается собачка
и валяет дурака
обернётся, шаг убыстрит
и блестит как Арно шерсть
глазки носик в глазках мысли
ножек чудных ровно шесть
* * *
сегодня я ходил во двор
по юго-западной стране
как пассажир метро и вор
я был во сне, я был во сне
со мною шёл весь белый свет
по небу, но и по пятам
мне было слишком много лет
но я не знал, что я был сам
я просто шёл и шевелил
то, что пошевелить нельзя
тень на стене, венки могил,
которые со мной в друзьях
я как бы воду наливал
в больное горло невермор
я как бы песню напевал
что я не вор, что я не вор
я шёл и пристально курил
как курят до́ма старики
когда в кармане пятаки
у них зажаты наповал
а воздух плыл как белый снег
и был ушанкой и цветком,
и падал на далёкий брег,
уставши быть, ничком
* * *
На мелких чешуйках воды
Терпения непроницаемые следы.
За ними зелёное, синее,
Живое, непостижимое.
А́ глубже все просто устроено:
Сцеплено, сдвоено, строено.
И тот, кто ступни опускает на лоб,
Все сделал по просьбе, чтоб.
* * *
я стояла на горе
в очереди из людей
рядом с бабушкой своей
под горою поезд шел
он был виден и с моста
от начала до хвоста
рядом с бабушкой моей
высился несметный дом
с очередью в гастроном
и деревьины стволы
были белы, без жуков,
доминошные столы
забивали мужиков.
может, два, а может, три
было мне тогда всегда.
а вчера я увидала
черные там провода
* * *
Татьяне Гнедовской
Снег пошел на Покров,
Чтобы было хоть что-то как прежде.
Таня пела, как ангел с мечом,
И растаяли наши надежды,
А основы основ ни при чем.
* * *
что сделать для тебя я мог
мой друг мой друг
ты словно маленький комок
и круг и круг
воздушный шар
клубок страстей
безмолвный дух
я знаю
дышишь ты дышал
и вдруг и вдруг
вот солнца маленький квадрат
он лег на круг
и так бессилен перед мглой
как я твой друг
Домашние стишки
Стишки про бассейн
1.
Утром в бассейне чихала и плавала,
В бане турецкой лежала, не плакала,
Все выходила один на дорогу,
Внемля и мямля,
Как Русь, одинокую.
Рильке в лаптях не устал видеть сны,
Как там — о них, об «утюгах весны».
2.
В бассейне не ловил вай-фай,
Но кайф ловился.
Вихляли леди батерфляй
А Бастер Китен де Воляй
На них ярился
Меня встречал на Заводском
Профессор-чупчик.
Так хорошо идти вдвоем,
Когда попутчик
Огнь быстр, меч скор, дум вихрь,
Короче — Ваня!
Нам не страшны ни РАПП, ни АХРР,
Ни дядя Ваня.
* * *
Я — поэт, жена поэта,
мы читаем ночью Фета,
любим очень дело это,
странная чета!
Ну откуда вот, ну где-то
он такие парапеты
звуков, слов кабриолеты —
что за борода!
Стой, остановись, прохожий,
поищи-ка рифмы тоже,
сряду три — о, боже, боже!
Скажешь — ерунда?
Вот и мы понять не можем,
где берет он их, ничтоже
эх — сумняшеся — из кожи
что ли, да?