Выпуск №25
Автор: Таня Иванчай
ГДЕ ТЫ
задирая по-лисьи нос
в истоптанной стихиропустыне
ты находил меня
запахи порта
море носит по направлению ветра
как платье
на расстоянии между пунктом А или пунктом Б
кратном точке над i
моя ладонь
ещё не искушенная gpt-чатом
вывернута наизнанку
бурных твоих rambler и yandex признаний
под крышкой принтера
между клавишей start и stop
первый запуск
в открытый космос гипотетических прикосновений
Москва – Ростов
ты жадно выспрашивал дату
когда мои Питер / концерт / Манхеттен
слева от сцены
два силуэта никому незнакомых мужчин
один из них это
был ты?
точка не встречи скрылась за горизонтом событий
я сорвалась с орбиты твоей гравитации
опасной моим жабрам
руль на борт
несколько оборотов
поездами самолётами под парусами
на четыре ветра
вообще с катушек слетела
между черновиками первых нелепых песен
остался только морской бой
ранен / убиты
сегодня
задирая по-лисьи нос
листая fb ленту
в которой ты сгинул
в первой лавине людоедов войны
слишком много смертей назад
я напоролась подводным своим то ли ребром то ли бортом
на фото
как ты узнал
где мои московские окна
в тумане таком густом
как будто я ещё там
и этот снимок
от фотографа
с которым мы точно не пересекались
под высоткой Речного вокзала
это же я иду
по прозрачному льду канала наискосок
не оставляя следов
над головами прохожих
из кадра вон
сегодня
листая fb ленту
я напоролась подводным своим ребром
на хронику людоеда
где ты?
вызываю Ростов
задирая по-лисьи нос
ответь мне
хоть с того света
отправь
отсканируй свою ладонь
посмотри мне в глаза
а пока
я не хочу верить твоей fb ленте
НАД ОЗЕРОМ ДРАКОН ЛУНОЙ
берёзовые платья негритянок
сухие руки колесом над головой
над озером молчат натянуто
идут на дно
где то ли сальса то ли ча-ча-ча на проводе
болотных лилий затухает в иле
где по ночам огонь о берег бреет бороду
а утром сгинет
свет из окна
дракон опять в яйце
бессмысленно оранжевого цвета
я снова в сказке про сундук и нефть
на берегу у леса
дракон луной залёг в рандомный бункер брюгге
он то ли недо то ли после человек
он никогда не спас и никого не любит
дурной перпетум моби дик
все вымерли он из последних осторожных
с фальшивым прошлым
внутри яйца игла похожа на подлодку
на самолёт что слишком высоко летит
пытаясь миру перерезать глотку
и человечеству в Сети
внутри яйца сундук костер сарданапала
циничный карлик на орбите великана
не помнит что законный брак дракона
не длится дольше сорока часов
и Ева в рай не отведёт
и Надя сгинет
атака метеоро / дронов мотыльков от полуострова могилок
отбита тонким словно нож воды стеклом
в моем ночном окне
дракон
тебе не отменить меня и этот дом
я твердый знак реки такого алфавита
я из такой тайги смола морей
мне есть с кем танцевать пить залпом ночь кого не выдать
и я не обману своих детей
любить не перестану диких
и лебеди не перестанут быть
я просто не засну пока не выйдет солнце
пока не выйдет время из последнего вагона
яйца иглы и сундука дракона
так не бывает в сказках самых лютых
чтоб не настало утро
НАРУЧНИКИ НА ЛЕВОМ ЗАПЯСТЬЕ
или
МНИМО РАЦИОНАЛЬНОЕ
Допустим
вселенную можно измерить мнимым рациональным числом
весна пахнет корюшкой
испуганным огурцом
ты выйдешь купить сигарет на бульвар
Метеоритного Пояса Дронов
услышав
что кварк долговечнее солнца в два раза
ты думаешь – если
всех хорошенько запутать и не позволить:
разлучать очарованных
атомизировать странных
изолировать истинных нас от прелестных
освободить от иллюзий
то война перестанет
и дроны уйдут в подпространство?
на углу
соседский мальчишка в наручниках ныне покойного деда
на левом запястье
он просто играл (откуда наручники дома?) на фортепиано
он просит совета
ему пора в музыкальную школу
нет пар
в которых наручники что-либо могут наладить
решение к вам приходит мгновенно
не факт
что решение будет единственно верным
но ключ
наверняка сокрыт в тайнике деда (или его Ку-клукс-клана?)
в углу платяного шкафа
попарный экзамен «деды и дети»
измерит связи на прочность
так страшно знакомиться с истинным дедовым прошлым
но к черту иллюзии
если действительно любишь
полет заложен
в падение первых птенцов из гнезда птеродактилей клана Каштанов
как правило одиночно
ты смотришь мальчишке вслед
он славный
нас так дофига
так огромна эта вселенная
которую мнимо ли рационально вряд ли реально измерить
одиночеством
но можно очеловечить
твою Ойкумену
даром авантюризма
любви
и речи
ВСЕМИРНАЯ СЕТЬ МАТЕРИНСТВА – СОН
– Ты нейтрализован или убит?
– Это с какой луны посмотреть, –
смерть наматывает круги
благим адом мать охмуреть,
гипнотична у смерти и прыть, и сеть.
Мать говорит: – не хочу
видеть ворон и куриный код
на твоём кресте, сын,
как слышно, ответь.
– Ты – мой заложник, он тебя не услышит, –
отвечает смерть, – это сон.
– Не торгуйся временем с черного хода, смерть,
прикопай свой топор,
я был тебе никто первый и буду никто второй,
смерть – осьминогушка, в ледяную твою кровать
я – непогасший окурок. Всем смертям не бывать,
а одну сам выберу – чьи у тебя будут глаза:
налево – большие от страха,
направо – такой нецензурный стыд,
что ты творишь, кому нужен этот многоэтажный тир?
Месть – твой усилитель вкуса, monosodium glutamate войны,
если возьмёшь в плен – буду плохой раб, я повидал мир,
и ещё скажу – не совру, голова твоя – ластик,
пока я никого не убил – нет у тебя надо мной власти,
смерть / воронок / полуночь / марусь,
прямо – слепое будущее, туда принимают на слух,
не от тебя прикуривал, мара, марена, смертушка,
не тебе и расчеловечивать,
глазами Януша Корчака
встретишь меня.
– Не торгуйся с черного хода, смерть, ты – ни фига не творец,
сядь на диету – никто не знает, когда потоп.
Что будешь делать, когда опустеет земля, смерть?
Я-то проснусь,
сын – сам себе сад / земляника в траве / стихи на слух – в стол,
ты ошибаешься, я – твой безбожник, — отвечает мать.
CRYSTALLINE — 2
Выхожу вон из всех мест, где имена не дышат,
где окольцовано пение птиц,
где фотовспышками сорван побег животных из зоопарка,
где за стеклом океанариума так депрессивны движения рыб,
где в казино / картах море моё оцифровано в острова.
Сейчас тебя захлопнут в клетку,
и ты полюбишь меня,
как миленькая.
Глупый человек, твой оазис никуда не годен.
Пока ты ловил рыбу в обмелевшей реке координат,
пока искал себя в demo-версии большой черной сумки,
набитой деньгами,
я училась у змей отстегивать хвост и страх,
у ящериц – сбрасывать кожу фигурками оригами,
я училась у птиц требовать света в лабиринтах библиотек,
у косаток Белого моря – свирепой защите детей,
искренности – у морских звёзд,
способных быстро расти или уменьшаться,
подобно галактикам, распахнутым, как и мои пальцы –
чтобы найти своих.
Если у тебя вдруг остановится сердце,
друг – это тот, кто услышит
и будет откачивать, ломая рёбра.
Так не бывает даже в индийском кино про разлучённых младенцев:
моя сестра из индейцев песочницы Сахалина –
крёстная мать каждого моего сына,
в башне Джотто, распивая самый дешевый кьянти,
мы считали ступени наверх лестницы Quattrocento;
шёпотом парусины брат произнес моё имя при встрече в горах,
из спальных районов Бесконечности рваных носков
мы домечтали до маяка на Осинке, а потом до туманности Соловков,
где на полу деревянной часовни
спящий художник видел закат подсолнуха над непредсказуемым морем –
он тоже друг теперь
из поколения наших отцов, которых мы и не знали.
/ кто бы ты / если ты / будешь маяк или дикое имя моё
приручать / избегая толпы / мясорубку цивилизаций / лопасти вертолетов /
/ если вдруг остановится сердце / дай мне сигнал s. o. s.
и иди навстречу
WHY CAN’T WE GIVE LOVE?
С пионерского детства не выношу юбилеи
всё юбилейное
даже печенье с привкусом
безнадёжной скуки / вранья / фиаско прошлого / творческой смерти
помнишь
булгаковский персонаж третьестепенный
заговорил юбилейным голосом
ТОВАРИЩ БЕЗДООООМНЫЙ
имени персонажа не помню
всё что приемлемо и разрешено здесь
опять с привкусом юбилея
лучше посмертного
живое конечно же существует параллельно ли полуподпольно
на свои
страх любовь нищету и риск
но мир так устроен
согласно ещё не вполне раскрытым законам квантов
каждый Боуи
тот ещё кот Шрёдингера
однажды
завернёт по соседству на студию записи Queen
они повеселятся за запертой дверью
и через сутки зарядят мир
песней under Pressure
слышал?
за соло для баса потом будут платить авторские миллионы
в прессе напишут
она в десятке лучших за тысячелетие
мне запомнилось несколько слов
why can’t we give love?
мир так устроен
в десять лет выходишь из дома
а там босиком на снегу папа соседской девочки
пришёл проводить ее в школу
стоит под окнами каждое утро
а ты ещё ничего не знаешь про йогов и думаешь
он чокнутый
до школы пятнадцать минут
завтра он заболеет и не воскреснет
но он приходил
напевая
why can’t we give love?
мир так устроен