Выпуск № 26

Автор: Ада Диана Дзис

Отрывки из документальной поэмы “Cabaret Sztuka” 
                     (Кафе “Искусство” (польск.)

Я смотрю на свою тень и
вижу силуэт женщины,
с которой я жила.
Вижу силуэт своей подруги.
У неё почти такой же тренч.
Она не бродит по ночам,
но она постоянно в движении.
Моя подруга —
она намного сосредоточеннее и умнее меня.
У неё всё должно быть
чётко.
У меня должно быть всё чётко только
без неё.
А с ней я становлюсь
хаотичной,
до тех пор, пока
ей не понадобится
моя
помощь.
Тогда я становлюсь
чёткой, быстрой, внимательной и
собранной,
потому что я знаю,
что если я ошибусь,
то исправлять мою ошибку —
ей.
Я смотрю на свою тень и
вижу силуэт женщины,
с которой я жила.
Вижу силуэт своей подруги.
У неё почти такой же тренч.

1

Через века, кладбища, соборы, мою тюремную камеру, Елисейские
поля, я вернусь, обещаю.
Через газовые камеры, окна в канализациях, крокодилов под
Парижем, через солдат и смрад войн и революций, гильотины,
поджогов и костров, я вернусь.
Обещаю.
Я вернусь и буду жить в Витражах. Я буду жить в Сен-Шапель, я
буду жить в Сен-Северин, я буду жить в Кафе де Флор, я буду
жить в соборах Исаакия, я вернусь, обещаю.
Если ты подойдешь на канал и на тебя посмотрят горгульи сверху,
они лишь хотят спросить: ну, каково тебе тут гулять без меня?
Те же клошары? Те же каналы? Из какого города, страны, войны,
ты сегодня? Ты вернулась, как обещала?
Как тебе Сальпетриер? Лечебница Сальпетриер давала приют
заколдованным.
Я вернусь. Обещаю.
Посмотри на меня. Зайди в усыпальницу — я там сплю.
Зайди к моим мощам — я там сплю.
Зайди в Мадлен и подними голову
наверх: 22 июля меня спустят. Я мертва, но я никуда не
уходила.
Посмотри на меня.
Посмотри на меня.
Посмотри на меня.
И снова.
И снова.
И снова.
Зайди в тюремную камеру из квартир по 200 метров и квартир по
9 метров,
я тут была свои последние дни; это часовня и окна во двор
женской тюрьмы, но моя тюрьма —
не женская.
Здесь Музей, но я без головы продолжаю здесь жить. Как и
обещала.
Look at me.
And again.
And again.
And again.
Pray for
Pray for witches.
It’s not a dream.
And aga…
Я буду жить, как и обещала, — говорила
Магдалена Иисусу. Говорила Марлен Ремарку.
Говорила Мари Кюри Полю. Говорила Симона Сартру.
Они все говорили и обещали. И жили. Потому что
Лю
Диана Блюменфельд спешила в Кафе «Sztuka».
По ком звонит Варшавский колокол?
Варшавский колокол отзванивает по княгиням
Речи Посполитой, они сейчас живут в Варшавском гетто и ходят в
кафе “Sztuka”.
И еще раз.
И еще раз.
И еще раз.
Посмотри на меня.
Снова.
Я ухожу.
И еще раз.
Я ухожу.
И еще раз.
Я знаю, ты ушел. Я знаю, ты ушла.
Я вернусь.
Обещаю.
Я вернусь, обещаю.
Я вернусь, обещаю.
Меня зовут Диана и я
Живу с Полиной
у замка в Варшаве,
2022 год, весна, мы тут
Справа в тому, что мы тут
живем, потому что мы
без дома, но
Я пишу тексты людям в сообщениях,
А Полина, она их играет,
то есть не совсем,
она
помогает людям,
которые
остались в странах,
в тюрьмах,
из которых мы уехали.
Сейчас мы в ней встречаемся в кафе “Kawałyk Sztuki” (Кусок
искусства).
Меня зовут Диана и я
Живу с Полей Браун
далеко от замка
в Варшаве,
1942 год и я спешу в кафе “Sztuka”,
у нас там
кабаре в гетто.
Дело в том, что Пола Браун пишет стихи,
А я их играю,
понимаете?
Мы помогаем людям, которые
Не смогли
уехать.
Но
Мою подругу
Её увезут потом
В лагерь.
Но, понимаете, мою подругу,
Её всегда подстерегает
опасность.
Её любимая песня —
«Злива».
А Пола Браун погибла в Дожинки.

2

а когда ты вернёшься —
вечная и бесконечная —
переживёшь ещё сто веков,
сто снегов,
сто прощаний
и сто вокзалов,
сто картинок жестокости
и триумфов.
вот тогда —
когда ты вернешься —
вечная и бесконечная —
может быть, ты проснешься,
умоешься ото всей воды
и будешь идти летним днём —
легкая и смеющаяся,
а сны будут продолжаться наяву,
а я буду откуда угодно присутствовать рядом
в виде дождя, думаю.
Look at me.
And again.
And again.
And again.
Pray for…
Pray for witches.
Я верю в церковь,
а она безбожница.
Но может быть,
если она пропадет,
то я вернусь.
Обещаю.
Через века, кладбища, соборы, мою тюремную камеру, Елисейские
поля, я вернусь, обещаю.
Через газовые камеры, окна в канализациях, крокодилов под
Парижем, через солдат и смрад войн и революций, гильотины,
поджогов и костров, я вернусь.
Обещаю.
Я вернусь и буду жить
вне тюрем и войн.
Я читаю её стихи: “Matka”, “Przeprowadzka”,
“List do Warszawy” (письмо до Варшавы).
Я открываю свои заметки
и вижу тот же набор,
хотя прошло
80 лет.
По ком звонит Варшавский колокол?
Варшавский колокол отзванивает по княгиням
Речи Посполитой; они сейчас живут в Варшавском гетто и ходят в
кафе “Sztuka”.

3

Раздень свой разум, Ева
Браун

Ева Браун —  Пола Браун
Paulina Braunówna —  польская kompozytorka i poetka (pisała po polsku i w jidysz)

Родилась в Варшаве,
примерно в 1910м.
До начала войны
РАБОТАЛА
работала в редакции сатирического журнала «Шпильки»,
выступала также
как артистка кабаре.
В Варшавском гетто
она
РАЗВИВАЛА
развивала свое композиционное творчество. Она много выступала,
НАПЕВАЯ
напевая собственные песни и
аккомпанируя себе на фортепиано.
ПОЛЯ
Поля Браун
тесно сотрудничала с Дайаной Блюменфельд – Браун написала много песен,
которые исполняла Блюменфельд,
многие из них

были сочинены
специально
для
ее
голоса.
СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ЕЕ ГОЛОСА

Чаще всего артистка występowała najczęściej w kawiarni «Sztuka» przy ulicy Leszno 2, miejscu koncertowania większości muzyków getta.
«SZTUKA»

 Поля Браун также написала тексты для «Żywego dziennika», кабаре, представляющего собой блестящую сатирическую хронику жизни в гетто под руководством поэта Владислава Шленгеля и содержащую многочисленные рискованные аллюзии на нацистов. LIST DO WARSZAWY

Diana Blumenfeld
Диана Блюменфельд – родилась в Варшаве, в 1903.  После
окончания гимназии и курсов преподавания в Варшаве некоторое
время работала учителем. В 1924 году окончила театральное
отделение Варшавской консерватории и курсы Ядвиги Гриневецкой.

КУРСЫ ЯДВИГИ

4

Моя подруга.
Почему она ушла?
Как ей там было?
Почему не вернулась?
Это то, что я должна была спросить.
Я врывалась в жизнь людей, как пожар.
Мне безумно,
Без УМНО,
Хотелось
Доказать
Им,
Что жизнь прекрасна,
Что её можно любить,
Что можно делать хорошие сюжеты.
Это была моя цель, и
Моя подруга,
Я слушала её голос
И думала, как это работает.
Моя интересная подруга,
КУРСЫ ЯДВИГИ.
Моя подруга,
Играть в гетто до конца,
Играть для ангелов,
Не смерти,
Играть для безвинных,
Дать им хотя бы 5 минут,
Нет — 10,
Нет — час,
Сколько сможем
До первого выстрела.
Счастья
Нет ничего дороже улыбки людей,
Доброй улыбки,
Горящих глаз.
Ради этого
Я могу сгореть,
Я могу сгореть,
Я могу сгореть.
А она сгорела.
Но она вернется,
Обещаю.
Где кабаре в гетто,
Там и
Джаз бэнд в гулаге.
Мы вернемся, обещаю.
We will back to burlesque.
Выключи кофе.
Съешь яичницу.
Я обожаю, когда меня смешат.
Обожаю.
Adore.
Делай свою работу до конца,
Даже в концлагере —
пиши стихи.
А после,
ТЕМ БОЛЕЕ,
Наш пианист
И Вера
Дошли до конца.
Но даже с ними было
Много слухов,
Просто потому что
Как она выжила.
Вера, верь.
Пианист,
Я не забуду о тебе, клянусь.
Клянусь.
Какую клевету бы
Не говорили,
Не забуду,
Потому что вы
ВЫЖИЛИ
И продолжили
Без нас,
Без нас,
Без нас,
Без нас.
А это очень грустно.
Смотрела с облака и плакала.
Я хотела показать,
Что жизнь и после лагеря
Может быть классной,
Вкусной,
Яркой,
Красивой.
Они погибли,
И это бесконечная любовь
И боль.
Но это значит,
Что мы должны
Любить
Жизнь
Вдвойне.
На облаках всегда посидим ещё.
У всех моих друзей такие же
Красные башмачки.
И это
Захватывает меня
Всегда.
Относи траур и
Живи дальше.
Относи траур,
Год.
Смотри на
Принцессу Смерть,
Её серебряную энергию,
И иди
Дальше.
«Вы уже готовите зал
для нашего
субботнего
концерта? —
спросил я его.
Он посмотрел на меня.
Он как будто не знал,
о чём я говорю,
И
на его лице
отразилось ироническое сочувствие к моему незнанию решений,
которые уже давно привели к внезапному
изменению
судьбы
гетто.
— Ты правда думаешь, что мы будем живы в субботу?» —
Воспоминания пианиста
Или мои?