Выпуск № 26
Автор: Мария Мельникова
Веет, где хочет. Где и как жила русская поэзия в 1990–2000-х. Сост. Н. Николаева, Д. Файзов, Ю. Цветков. — М.: Культурная инициатива, ГМИРЛИ имени В. И. Даля, 2025.
Упражнение в свободе
Когда ты внутри, все летит так быстро — на тебя, сквозь тебя, вместе с тобой. Первая публикация. Вожделенная рецензия. Кропотливые разборы в студиях. Пьяные посиделки в кафе с чтениями и безобразиями. Ночные бдения на литературных сайтах. Долгожданный выход очень нужной книги. Статья, из-за которой переругалось пол ленты. Уличный перформанс – к ужасу всех окрестных бабушек. «Солидная» премия, которая была так необходима. «Несолидная» премия, которая была необходима не меньше. Шум и ярость из-за того, что премию дали не тому, кому надо. Радости, огорчения, открытия. Пестрая кутерьма деятельной повседневности человека, посвятившего себя слову и счастливо нашедшего братьев по странному разуму, незаметно превращается в то, что Википедия именует жизнью и развитием литературы определенной страны или эпохи во всей совокупности ее явлений. В литературный процесс, который – когда исчезнут все те, кто сочинял, критиковал, смеялся, плакал, ссорился – начнут исследовать уже снаружи серьезные ученые. Но можно и не дожидаться этого торжественного момента. Можно начать самим.
Проект «Культурная инициатива» взял на себя титаническую и одновременно деликатную задачу – создать панораму литературной жизни конца 1980-х – начала 2010-х годов, уникального периода существования отечественной словесности, когда «поэзия обрела свободу от государственной идеологии и вышла в новые пространства». Периода, однозначно завершившегося, но до сих пор «не отпускающего». Жива большая часть участников литпроцесса, отнюдь не все «места силы» исчезли с литературной карты. И более чем свежа память об эпохе, когда дух русскоязычной поэзии веял, где хотел. Составлять такую книгу значит документировать практически «по живому». А читать такую книгу… тут все зависит от того, находились вы внутри всего описываемого или нет. Если не находились — будет интересно. Если находились – будет радостно и больно. Радостно – от того, сколько же всего замечательного сделали и пережили за эти годы члены поэтического сообщества. Больно – от того, сколько здесь знаков уже нашего времени, скобок с законодательно обязательными «признан иностранным агентом» и «признан иностранным агентом, внесён в перечень экстремистов и террористов». Сама книга абсолютно аполитична. Жанр ее трудноопределим. Отчасти это справочник, отчасти – пособие по истории изящной словесности, и отчасти… пожалуй, нечто вроде семейного альбома, только вместо семьи — сложное сочетание времени, пространства и людей. Структура и принцип образования книги отлично отражают то, как в самом литературном процессе причудливо сочетаются порядок и хаос. Составители проделали замечательную композиционную работу, вычерчивая свою карту на основе двух стрежней – хронологии и топонимики. Поэтические кафе, клубы, салоны, книжные магазины, издательства, издания, премии, литературные объединения и группы, фестивали и события, региональные поэтические фестивали, акции и перформансы – перечень того, чем, где, когда и как жила отечественная (и не только) поэзия, впечатляет даже если ты в свое время видел все это собственными глазами. Иерархий здесь нет, монументальная премия «Поэт» соседствует с игровой «Живой водой», «Крымский клуб» — с квартирниками Германа Виноградова, все корабли равны в этом списке. В «Приложении» можно найти статьи о неформальной авторской песне и русском литературном интернете. Не остались без внимания и советские предки описываемых «форм литературной жизни». И отдельным актом составительской добросовестности выглядит раздел «О том, чего нет в этой книге» — здесь перечисляются формы жизни, по разным причинам не вошедшие в «Веет, где хочет». «Книга не ставит точку в разговоре о 1990–2000‑х, а фиксирует один из возможных способов рассказывать об эпохе — изнутри среды, через конкретные имена, места и ситуации, принимая ограниченность собственной оптики. Многое из не вошедшего — это ресурс будущих исследований: предстоит расшифровать аудиозаписи, изучить переписки, покопаться в архивах сайтов и форумов, успеть встретиться с людьми, чья память хранит важные свидетельства. Текущая версия книги задаёт опорный контур — уже позволяет увидеть эпоху в целом и одновременно оставляет пространство для дальнейшего уточнения и расширения без потери целостности» — отмечают Надежда Николаева, Данил Файзов и Юрий Цветков.
«Озвучивает» впечатляющую конструкцию «Веет, где хочет» целый хор авторов, имевших непосредственное отношение к деятельности описываемых площадок и сообществ. Список летописцев литпроцесса представляет собой отдельный интерес. Диапазон рассказчиков – от Натальи Солженицыной до Светы Литвак, а между этими полюсами уместились Михаил Айзенберг, Дмитрий Бак, Андрей Бильжо, Евгений Бунимович, Герман Виноградов, Анна Голубкова, Данила Давыдов, Дмитрий Данилов, Геннадий Каневский, Бахыт Кенжеев, Дмитрий Кузьмин, Герман Лукомников, Вадим Месяц, Александр Переверзин, Виталий Пуханов, Игорь Сид, Алексей Сосна, Сергей Чупринин, Глеб Шульпяков… уникальная, теперь уже навсегда виртуальная компания. И разумеется, каждый рассказывает по-своему. Кто-то подходит к задаче серьезно, кто-то — не очень. Кто-то обращается к жанру информационной справки, кто-то создает увесистое эссе. И в подобной разноголосице есть что-то очень правильное. Пожалуй, первая карта литпроцесса новейшего времени и должна быть такой – по-хорошему сыроватой, сохраняющей через какие-то несовершенства живую связь с породившей ее стихией.
Это было долгое упражнение в свободе. Русскоязычная поэзия успела очень многое. Она осваивала самые разные способы существования, жила в университетских аудиториях, салонах, книжных магазинах, кафе, библиотеках и частных квартирах. Была рафинированной и общедоступной. Серьезной и дурашливой. Официальной и маргинальной. Дружила с живописью, музыкой, спортом и кулинарией. Создавала новые социальные структуры. Такой опыт не должен забыться, и он не забудется. Наследие эпохи, описанной в «Веет, где хочет» уже впечатано в будущий литературный процесс – каким бы ему ни суждено стать.