Выпуск № 26

Авторы: Григорий Аросев, Евгения Вежлян, Ирина Врубель-Голубкина, Анна Голубкова, Ирина Гумыркина, Гали-Дана Зингер, Некод Зингер, Дмитрий Кузьмин, Евгения Лавут, Сергей Лебеденко, Леонид Левинзон, Ольга Логош, Варя Морозова, Евгений Никитин, Фёдор Отрощенко, Анна Фишман.

2 мая 2026 года в Берлине на книжной ярмарке Berlin Bebelplatz прошла большая дискуссия «Внероссийские литературные журналы сегодня — формат и миссия, задачи и возможности». Если раньше это разделение во многом было условным и журналы внутри и вне российских границ существовали в постоянном взаимодействии, то с введением цензуры и фактическим запретом упоминания многих тем в публичном пространстве внутрироссийские издания оказались в очень сложной ситуации, в то время как у изданий вне России сохранилась свобода слова и возможность прямого разговора о волнующих всех проблемах. На встрече редакторы и издатели рассказали о своих проектах, о том, в каком виде и с какой периодичностью выходят, какие тексты публикуют, как проводят отбор произведений для публикации. Обсуждались также вопросы, связанные с выходом журналов на бумаге и онлайн, специфика онлайн-изданий, их плюсы и минусы, особенности работы с авторами. Много говорили и о переводах на другие языки, и о параллельных публикациях, что важно для авторов и читателей, живущих в иноязычном окружении. Мнения в процессе обсуждения высказывались разные, но все сошлись на том, что несмотря на особенности жизни в других странах, основные характеристики литературного издания остаются прежними. В конце присутствовавшие на мероприятии зрители задали много вопросов о принципах отбора текстов в журналы и перспективах дальнейшей публикации.

В дискуссии приняли участие Ирина Врубель-Голубкина («Зеркало»), Дмитрий Кузьмин («Воздух»), Леонид Левинзон и Евгения Вежлян («Новый Иерусалимский Журнал»), Евгения Лавут («Слова вне себя»), Григорий Аросев («Берлин. Берега»), Анна Фишман и Варя Морозова («Нездоровье»), Ольга Логош («Тонкая СредА»), Евгений Никитин («Метажурнал»), Анна Голубкова («Артикуляция»),  Фёдор Отрощенко («Демагог»)а также заочно — Гали-Дана и Некод Зингер («Двоеточие») и Ирина Гумыркина («Дактиль»). Модерировал дискуссию прозаик и литературный обозреватель Сергей Лебеденко.

Впоследствии участникам дискуссии были разосланы дополнительные вопросы, ответы на которые и публикуются в этом обзоре.

ВОПРОСЫ:

— Как вы считаете, ваши авторы страдают от цензуры/самоцензуры? Изменилось ли качество работ за годы войны?

— Как вы ищете новых читателей и распространяете информацию о журнале? Работаете ли совместно с другими изданиями для большего распространения?

— Какой вы видите вашу аудиторию и чувствуете ли вы конкуренцию с другими литературными изданиями?

— Планируете ли работать над доступностью вашего издания в России? Почему да, почему нет?

— Что должно измениться, чтобы ваше издание чувствовало себя лучше?

Ирина Врубель-Голубкина (литературно-художественный журнал «Зеркало»)

1. Если страдают, то не у нас. У нас цензура только на качество текста. Мы печатаем тексты любой степени провокативности, если они хороши. Неважно, квир-лирика или матерные частушки. Но мы не занимаемся напрямую ни политикой, ни социологией, ни войной. Это не наша сфера. Качество печатаемых работ не изменилось, потому что мы отбираем их сами. Т.е. это вопрос отбора.
2. Читатели ищут нас сами. У нас есть сайт, есть подписки, ждем, когда снова заработает Журнальный зал. Мы делаем важную работу в культуре, а не гоняемся за читателем. У нас нет совместных проектов с другими журналами. Впрочем, мы открыты к осмысленному сотрудничеству. Например, «НЛО» издавало антологию «Зеркала».
3. Поэты, художники, искусствоведы, литературоведы — люди на литературно-художественной сцене. Мы не конкурируем с другими журналами. Маяковский писал в послании пролетарским поэтам, что чем больше «поэтов хороших и разных…» тем лучше, то же и с журналами, чем разнообразнее палитра журналов, тем лучше.
4. Мы доступны в России через сайт. Проблема с недоступностью чего-либо в России в эпоху интернета высосана из пальца.
5. Чтобы было больше людей нашего круга — поэтов, художников.

Дмитрий Кузьмин (журнал поэзии «Воздух»)

Национальная катастрофа — не тётка: всё, что происходит с 2022 года, переехало любой проект, любого автора и любого читателя. Но события ещё только разворачиваются, темпы, формы и траектории падения меняются на глазах, до дна ещё далеко, и потому попытки зафиксировать проблемы и травмы выглядят довольно неловко. Не стоит спешить с выводами. Самые смелые издатели России, дерзавшие на открыто антивоенные книги в 2023-м, в 2026-м снимают из коллективных сборников совершенно невинные тексты после объявления автора иноагентом, а modus operandi младшего литературного поколения совершенно иной после августа-сентября 2025-го года, с разгромом флагманского онлайн-журнала «Флаги». Поэтому, в частности, к идее на всякий случай публиковаться под псевдонимом (пусть даже довольно прозрачным) некоторые старшие авторы из числа оставшихся в России пришли пару-тройку лет назад, а их молодые коллеги — в течение последнего года.

Но я не думаю, что уместно говорить о самоцензуре. Кто хочет высказываться с предельной ясностью и резкостью, тот найдёт способ. Скорее, в первые годы большой войны мы столкнулись с обратным эффектом: буквально все поэты считали себя обязанными высказаться — и мы получили вал антивоенной поэзии, сколь угодно искренней по своему посылу, но довольно тривиальной по содержанию, потому что — и я подробно писал об этом в рецензии на антологию «Поэзия последнего времени» — для сильного художественного высказывания у русских поэтов по большей части не было позиции, того персонального опыта, без которого невозможен свой голос. Однако характерно, что младшее поэтическое поколение, поколение «Флагов», не попало в эту ловушку, потому что навык писать о катастрофе так, чтобы сама катастрофа оставалась в фоне и подтексте, начало вырабатывать ДО 2022 года. Поэтому у Михаила Бордуновского, Максима Дрёмова, Софьи Сурковой и довоенные тексты читаются как военные, и доэмигрантские — как эмигрантские.

При этом я вижу и чувствую нарастающие в публичном поле тёрки на тему о том, кто схватывает эпоху и её драму точнее, — уехавшие или оставшиеся. Неизвестно, что будет дальше, но сейчас этот вопрос не имеет никакого смысла, это чисто демагогическая возгонка очевидного, но пустого противопоставления. Примерно как в 1921 году: ещё нет никакой отдельной эмигрантской литературы, ещё оставшиеся могут уехать, а уехавшие (некоторые) — вернуться. А насколько точно история повторится в этот раз (в смысле выделения эмигрантской литературной продукции в особое субполе русской литературы) — невозможно загадывать, но кажется, что той автономности, что была сто лет назад, в этот раз не будет: Интернет, другие средства коммуникации — и более свежие прецеденты в мировой литературе наводят на совершенно иные прогнозы (нет ведь отдельной, скажем, китайской или венесуэльской эмигрантской литературы). Тем не менее, после 2022 года в «Воздухе», среди прочих больших и малых изменений, появилась строчка с «портом приписки» сразу под именем автора, в начале публикации, — и для того, чтобы был яснее контекст его высказывания, и для того, чтобы лучше была видна картина в целом: где сегодня создаётся русская поэзия. Но, конечно, всякого, кто собирается бумажный экземпляр «Воздуха» отвезти в Россию, я честно предупреждаю, что случайно (или нарочно) заглянувший под обложку страж границы или порядка может остаться очень недоволен, так что это на свой страх и риск.

В результате я бы сказал, что единственная действительно серьёзная потеря «Воздуха» (и других изданий) после 2022 года — это потеря украинских авторов, почти всех. Писавших по-русски — потому, что очень многие из них писать по-русски перестали. Писавших по-украински — потому, что очень многие из них больше не разрешают себя на русский переводить. Я (и как главный редактор журнала, и как переводчик с украинского) ощущаю эту потерю как огромную и трагическую — но и продолжающими, несмотря ни на что, звучать со страниц «Воздуха» голосами Станислава Бельского, Максима Матковского, Олега Петрова, Юрия Цаплина, Сергiя Муштатова, Дмитрия Близнюка безмерно горжусь.

Что касается вопросов про аудиторию, выход к читателю и т. д., то по большому счёту война и очередной исход из России мало что изменили. Все наши бумажные тиражи до 2022 года не доходили до тысячи экземпляров. Сейчас они уменьшились, но интенсивнее распространяются файлы — за мелкие деньги или за так. В долях от общего количества говорящей (и, хотя бы в теории, читающей) по-русски публики это настолько незаметные флуктуации, что и говорить не о чем. Надо просто честно признаться, что все мы работаем на очень узкую целевую группу — но предполагается, что именно эта группа критически важна для будущего русской словесности и, расширительно, русской культуры. Чтобы существенно расширить аудиторию изданий, специализирующихся на актуальной, или поисковой, или инновативной литературе (со всеми этими терминами есть сложности, но общий их смысл ясен), — в прежние (до 2022-го) времена недоставало не столько воли и умения, сколько совершенно других денег, чем те, которые у всех нас были. А теперь уж об этом и говорить не приходится. А чтобы расширить эту аудиторию чуть-чуть, с нескольких сотен на ещё несколько сотен, — можно придумывать всякие коллаборации, но не с другими изданиями, конечно, а со смежными видами искусства, чтобы залучить в пространство современной поэзии тех, кто обитает в пространстве современного театра, современной музыки, современного визуального искусства. Это интересно и посильно, но требует встречного интереса оттуда, что бывает нечасто. А экономического смысла в этом всё равно нет никакого, осязаемых денег увеличение тиражей с 300 до хоть бы и 3000 не принесёт (но и затраты на независимые безгонорарные издания настолько невелики, что по карману практически каждому).

С другими периодическими изданиями, посвящёнными современной литературе, нам особо нечего делить. Конечно, отдельные тексты отдельных авторов могут оказаться в итоге на страницах разных изданий, и иногда даже возникает определённая конкуренция. Но это не столь важно по сравнению с общей картиной — в которой у журнальных проектов есть своё лицо, и «Воздух» предлагает другую перспективу, чем «Пятая волна» или «Интерпоэзия». Вот эта перспектива, создаваемый журналом метатекст — и есть основная цель, а выход к читателю — скорее побочный эффект. Точно так же, как сам поэтический текст обращён к читателю и предназначен для него некоторым весьма специфическим образом, не так, как реплика бытовой речи.

Пожалуй, только самый последний вопрос из сформулированных нашим модератором видится мне простым и ясным: для того, чтобы журналу поэзии «Воздух» легче дышалось, должен сдохнуть один упырь, со всеми вытекающими из этого геополитическими последствиями. Но поскольку сие никак от нас не зависит, то и думать об этом нечего.

Григорий Аросев (литературный журнал «Берлин.Берега»)

1. От цензуры в журнале «Берлин.Берега» точно не страдают. Те немногочисленные авторы из РФ, которых мы опубликовали за минувшие 11 лет, вероятно, да, страдают, но это связано с ситуацией внутри РФ. Насчёт самоцензуры лучше спросить конкретных авторов. Лично я как автор — нет, не страдаю от самоцензуры. Качество текстов остаётся стабильно разным — есть отличные тексты, в том числе от начинающих или ранее незнакомых авторов, есть и графоманские.
2. Через мероприятия в Берлине, продажи журналов и публикации новых авторов — они рассказывают о своём [очередном] вышедшем тексте своим знакомым. Иногда помогают упоминания журнала крупными блогерами. Контекстная реклама по опыту не даёт почти ничего, не окупаются даже минимальные расходы. С другими изданиями пока не работаем. Может, что-то поменяется — пока не было подходящих идей и предложений от коллег.
3. Наша аудитория — европейские, преимущественно живущие в Германии русскоязычные, интересующиеся современной литературой, переводами, публицистикой и критикой. Конечно, наша публика против войны в Украине. Конкуренцию мы не чувствуем, потому что достойных печатных журналов в Германии нет, недостойные нам не конкуренты, а с онлайн-изданиями мы конкурировать и не можем, у всех свои плюсы и минусы.
4. Нет, не планируем. «Берлин.Берега» всегда был русскоязычным немецким журналом. Все старые номера доступны на сайте в формате pdf, что-то отдельно делать для России не собираемся.
5. Идейно — чтобы закончилась война в Украине. Финансово — чтобы кто-то дал нам денег на мощную рекламную кампанию. «Берлин.Берега» успешно самоокупается, но на большую рекламу денег нет. В остальном у нас всё хорошо. Прочие проблемы — мелочи, с которыми мы справимся.

Евгения Лавут («слова вне себя»: медиа о литературном процессе вне России)

1. Наши авторы, те, кто считает нужным, осуществляют самоцензуру, как правило, только в том, что берут псевдонимы, если считают, что содержание их текстов может им навредить. После того, как нас объявили «иноагентами», один текст нас попросили снять, и мы это сделали. До этого мы тоже один раз снимали новость, когда нас об этом попросили, и тоже из соображений безопасности — тех, о ком шла речь в новости. Второй вопрос не совсем к нам: во-первых, мы открылись через два года после начала войны, во-вторых, большая часть того, что мы публикуем, — фрагменты книг, выходящих в тамиздате. Само появление новой волны тамиздата есть следствие войны. Качество этих книг неуклонно меняется, общее движение в сторону улучшения. От книг, которые не могут быть изданными в России по цензурным соображениям, тамиздат движется к качественной литературе на русском языке, которая пишется в новом контексте, на новых основаниях.
2. Мы рассказываем о себе, участвуем в книжных ивентах и партнерских проектах. Могли бы делать больше, но пока редакция небольшая и мы не можем себе позволить прицельно заниматься самопиаром, расширять аудиторию. Но зато у нас заинтересованные, активные читатели, они во многом наши партнеры — присылают информацию о событиях, происходящих в точках сборки новой эмиграции (у нас есть рубрика в телеграм-канале, где мы рассказываем, куда можно сходить на неделе), исправляют наши ошибки и неточности, присылают отзывы на наши публикации.
3. На своем поле мы пока не чувствуем большой конкуренции. Издания со схожими задачами появляются, но это только хорошо — мы радуемся, пишем о них и репостим интересные публикации. Издательства, выпускающие книги на русском за границей, пишут на собственных ресурсах о своих новинках, но это не конкурирующие публикации, а наш контент. Мы стараемся быть площадкой, на которой можно узнавать обо всех сразу. Безусловно, книги, о которых мы пишем, проходят через наш собственный фильтр, мы не претендуем на то, чтобы рассказывать про все книги тамиздата вообще — для этого должен возникнуть кооперативный издательский медиапроект, к чему тамиздат пока не готов. Мы считаем, что такой медиапроект нужен и безусловно возникнет, тогда мы будем рады присоединиться к нему.
4. Мы существуем только в интернете, а значит, доступны всем. И работаем в две стороны, это наша изначальная установка.
5. Наша финансовая ситуация. Пока нам не хватает средств на то, чтобы делать и половину того, что мы хотим, умеем и уже придумали. Нам нужны средства и люди.

Фёдор Отрощенко (независимый журнал о культуре «Демагог»)

1. Честно говоря, работая в разных медиа, я ни разу не видел самоцензуры. Люди могут писать под псевдонимом, могут ставить нужные для российского законодательства плашки или ещё что-то, но это не меняет само письмо. Оно остаётся честным и чистым, на мой взгляд.
2. Это просто вопрос развития и расширения. На это работают и алгоритмы соцсетей, и коллаборации с другими медиа, и остальные смм-стратегии.
3. Конкуренции не чувствую совсем. Наоборот, воздух настолько разрежённый, что иногда теряешься от такого. Особенно если говорить про эмиграцию — читатели у нас все в России, а другие издания разбросаны по всему миру, поэтому даже можете не пересекаться.
4. На мой взгляд, как бы мы ни отъезжали от России, в основном читатели и авторы там. Поэтому, конечно, не хотелось бы терять связь. В этом разница между тамиздатом и эмигрантским изданием. Демагог в этом отношении — классический тамиздат.
5. Сложно существовать в бесконечных поисках денег и обхода блокировок. А в остальном мы себя чувствуем хорошо.

Аня Фишман и Варя Морозова (литературный журнал «Нездоровье»)

1. Самое близкое к цензуре, что мы однажды сделали в одном из наших текстов, — это добавили trigger warning о том, что в нем содержатся сцены, которые могут быть психологически тяжелыми для читателя. В остальном наша редактура, если она вообще требуется, минимальна, и любые изменения мы всегда согласуем с авторами и авторками. Что касается самоцензуры, то для нас с Аней она скорее проявляется в необходимости быть максимально осторожными и бережными, потому что мы работаем с очень уязвимыми темами. Нам важно уважать и беречь как опыт наших авторов и авторок, так и опыт наших читателей и читательниц.
2. Мы существуем с 2025 года, поэтому для нас этот вопрос пока не совсем актуален.
3. Сейчас у нас есть инстаграм-аккаунт, но по мере того, как журнал растет, мы понимаем, что аудитории, скорее всего, нужна как минимум еще одна альтернативная платформа — например, телеграм-канал или имейл-рассылка. При этом нам важно выходить за рамки просто онлайн-журнала и постепенно создавать комьюнити для всех, кто хочет так или иначе переосмыслить опыт нездоровья — не только через письмо, но и через чтение. Например, у нас есть рубрика с подборками произведений под названием «Нездоровье рекомендует». Еще мы проводим книжный клуб, где читаем и обсуждаем тексты, объединенные общими темами, а участники и участницы могут поделиться собственным опытом. Пока встречи проходили только онлайн, но совсем скоро мы планируем первую оффлайн-встречу в Берлине.
4. Да, мы всегда рады и стараемся сотрудничать с другими писательскими платформами, литературными изданиями и просто дружественными организациями и поддерживать друг друга. Нам кажется, что глобальная цель у нас общая — делать современное литературное поле богаче и наполнять его новыми темами, смыслами и голосами. Например, когда мы работали над первым выпуском журнала, нас очень поддержала иллюстраторка София Коловская и ее школа иллюстрации woop woop school (@woop.woop.school). Они взяли наш журнал как реального «клиента» для курса по коммерческой иллюстрации. Мы с Аней встретились со студентами курса, представили журнал и рассказали, что именно нам нужно, а ребята разобрали тексты первого опен-колла и создали иллюстрации к каждому из них. Так тексты получили дополнительный художественный слой интерпретации, а мы смогли публиковать материалы вместе с иллюстрациями — и на сайте, и в инстаграме. Еще один пример классной коллаборации: в начале мая мы вместе с Лабораторией.Mag (@writelikeagrrrl_ru) запустили новый опен-колл флэш-текстов на тему уязвимости. Кстати, принять участие в нем можно до 1 июня!
5. Конкуренции мы не чувствуем, потому что работаем с довольно нишевой тематикой. Но даже если бы существовал еще один похожий журнал, мы бы, скорее всего, просто с ним подружились. Наша аудитория при этом максимально широкая. Но одно мы знаем точно: нам важно бороться со стигмой и вместе создавать пространство, где можно без стыда говорить о неприглядном и замалчиваемом. И, конечно, нас объединяет общий язык — русский.
6. Мы — онлайн-издание без привязки к какой-то конкретной точке на карте, поэтому география для нас не так важна. Это касается и наших авторов и авторок. То, что мы с Аней встретились и обе живем в Берлине, — скорее случайность, хотя и очень приятная.
7. Нам нужно больше ресурсов — и времени, и финансовых возможностей. Сейчас «Нездоровье» существует на наши личные вложения, а также на средства, которые мы получаем от встреч книжного клуба. Но даже если не говорить о деньгах, нам очень помогает любая поддержка: от простого комментария или репоста до приглашения на круглый стол Берлинской книжной ярмарки. Это, кстати, был один из главных хайлайтов этой весны и вообще нашего журнального пути!

Редакция журнала «Тонкая Среда»

1. Чтобы ответить на этот вопрос, надо прежде всего разделить авторов на две условные группы: уехавших и оставшихся. Авторы, находящиеся в РФ, вынуждены использовать эзопов язык, применять сложные метафоры, образы, которые часто расшифровывают только участники сообщества. Особенно это характерно для молодых поэтов. Качество работ в целом отличное, даже возрастает, но при этом наблюдается камерность, направленность на «своих». Интересно, что тема «травмы», преобладавшая в 2022-2023 годах, постепенно уступает место другим темам, поиску новых выразительных средств. Что касается уехавших писателей, то для них, как правило, характерна сосредоточенность на теме войны и связанного с этим насилия. Иногда это ведет к творческим находкам, а порой — к ущербу художественности.
   С другой стороны, позиция писателей и поэтов зачастую зависит от их локации. Как международный проект, «Тонкая Среда» публикует тексты авторов, представляющих самые разные направления, поколения и страны. В США и Израиле выделяются прибывшие недавно молодые авторы, тяготеющие к «метареализму» и близким к нему направлениям. А «старые» эмигранты зачастую сохраняют в письме традиции 60-70-х годов прошлого века. В России в большей степени присутствует влияние литературных стратегий одного поколения на другое, особенно заметно влияние творчества молодых, под чьим воздействием меняется подход к письму и у авторов старшего поколения. В диаспорах мы пока не видим такого процесса, но, возможно, такое где-то существует.
2. «Тонкая Среда» — журнал, рассчитанный на узкий круг читателей с определенными запросами, на тех, кто интересуется актуальной поэзией, а также знаковыми фигурами мирового модернизма и авангарда. Ключевой особенностью журнала является мультилингвизм: мы публикуем как стихи поэтов-билингв, так и тексты иноязычных поэтов с переводами на русский. Поэтические переводы важны для того, чтобы расширить наши представления о возможном и поместить русскоязычную поэзию в международный контекст. Информация о таких изданиях быстро распространяется в нашем довольно тесном сообществе, а за пределами его она и не нужна. В то же время мы сотрудничаем с другими журналами и ищем новые форматы общения с читателями.
3. Современное литературное поле устроено очень сложно: множество различных направлений, кругов, издательств и медиа. При этом как раз журналов существенно меньше, чем требуется при таком разнообразии авторских стратегий. Словом, журналов мало, и мы не только не чувствуем конкуренции, а охотно делаем совместные проекты с другими журналами, фестивалями и издательствами. Например, десять лет назад мы публиковали специальные выпуски журнала, посвященные Фестивалю свободного стиха. А сейчас готовим очередной номер «Тонкой Среды» по материалам литературного фестиваля «Балтийское кольцо» (проходит с 2017 года в Эстонии).
4. Доступность издания российскому читателю для нас очень важна. К сожалению, тут сосредоточены основные сложности. Помимо цензуры, редакции пришлось столкнуться не только с блокировками наших ресурсов в России, но и с отказом сотрудничать со стороны тех, кто предоставляет электронные ресурсы в Европе. Поэтому постоянно приходится искать новые технические решения.

Гали-Дана Зингер и Некод Зингер (русско-ивритский журнал «Двоеточие»)

Видеопредставление журнала «Двоеточие»

1. Как вы считаете, ваши авторы страдают от цензуры/самоцензуры? Изменилось ли качество работ за годы войны?

Г.-Д. З.: Большинство наших российских авторов уже покинули территорию, находящуюся под юрисдикцией РФ. Меньшинство пишет под псевдонимами. Как я сейчас осознала, ВСЕ наши авторы из Беларуси давно живут и работают за ее пределами. Многие украинские авторы перестали с нами сотрудничать, кто-то – поскольку перестали писать по-русски, кто-то – не желая иметь ничего общего с русскоязычным изданием. Страдают ли они все от цензуры/самоцензуры? Об этом у каждого может быть своё мнение. Само же качество текстов, которые мы публикуем, не изменилось к худшему, иначе мы бы их не публиковали.

Н.З.: При этом стоит учесть, что большинство наших авторов – израильтяне и эмигранты со стажем. Если кто-то из них и подвержен самоцензуре, то это никак не связано ни с каким законодательством.

2. Как вы ищете новых читателей и распространяете информацию о журнале? Работаете ли совместно с другими изданиями для большего распространения?

Н. З.: Вся информация, в основном, идет через социальные сети.

Г.-Д. З.: Кроме наших персональных страниц в ФБ, Инстаграме и на сайте dreamwidth, есть еще отдельная страница журнала в ФБ.

3. Какой вы видите вашу аудиторию и чувствуете ли вы конкуренцию с другими литературными изданиями?

Н. З.: Наша аудитория – это люди, которые интересуются современной литературой в широком смысле этого понятия, не зацикленные исключительно на русской теме и российских актуалиях.

Г.-Д. З.: А за что конкурировать? За читателей? Тем, кто нас читает, только в радость появление новых изданий близкого направления. За авторов? Мы только рады видеть открытые нами имена на других площадках. За деньги? Ха-ха.

4. Планируете ли работать над доступностью вашего издания в России? Почему да, почему нет?

Г.-Д. З.: Нет, против лома нет приёма. Если нынче российские подписчики лишены возможности видеть наши новости в livejournal, что мы можем с этим поделать? Тут мяч на стороне любознательных читателей, я верю, что они всегда найдут обходные пути.

5. Что должно измениться, чтобы ваше издание чувствовало себя лучше?

Г.-Д. З.: Да мы и так, вроде бы, ни на что не жалуемся.

Н.З.: Главное, чтобы хуже не стало.

Анна Голубкова (литературно-художественный онлайн-проект «Артикуляция»)

1. Разумеется, авторы, живущие в России, должны быть особенно осторожны в высказываниях. Для них у нас есть опция публикации под псевдонимом или гетеронимом. Есть еще вещи, которые невозможно допустить по этическим соображениям — как в собственном высказывании, так и в содержании выпусков «Артикуляции». Но это уже вполне вписывается в рамки так называемого «редакторского произвола», то есть права редактор_ки на свое видение состава выпуска. В 2022 году, когда раздался этот коллективный поэтический вой, мы впали в оцепенение и ничего не публиковали. А сейчас уже нельзя сказать, что качество страдает из-за необходимости немедленно выплеснуть весь тот ужас, который накопился внутри. Так что нет, не изменилось. А некоторые авторы из-за пережитого потрясения даже стали писать намного лучше, на мой взгляд.
2. Наш проект существует онлайн, и он исключительно волонтерский, поэтому у нас нет необходимости работать над привлечением аудитории. Тем не менее до 2022 года, когда мы выходили намного чаще, эта аудитория росла как-то сама собой. Нас очень неплохо читали, это было видно по статистике посещений сайта. Мы сотрудничаем с другими изданиями, но не столько для распространения, сколько для расширения диалога. У нас есть онлайн-программа, в которой мы делаем презентации дружественных изданий и проводим совместные чтения.
3. Наша аудитория — это люди, интересующиеся современной литературой. В этой сфере все проекты — авторские, индивидуальные, и у каждого свое собственное место, которое не может быть занято кем-то другим. Поэтому тут нет и быть не может никакой конкуренции. Наоборот, чем больше хороших и разных проектов, тем лучше для всех нас.
4. Так как мы существуем исключительно онлайн, то вопрос доступа — это в первую очередь вопрос мотивации самих читателей.
5. Как я уже говорила, проект у нас волонтерский. Поэтому все зависит исключительно от сил, которые есть на эту деятельность. Вот в 2022 году сил не было ни у кого из редакторов, только к концу года мы выпустили собранный материал, потому что у нас были обязательства перед авторами. С тех пор мы делаем по два выпуска в год и надеемся наконец обрести силы и снова начать выходить чаще.

Евгений Никитин написал о дискуссии в своем блоге следующее: