Выпуск №24

Автор: Леонид Георгиевский

 

Стеклянный камень

Они хотят, чтоб ты был стеклянным камнем — надёжным, но легко бьющимся. Но им такое не по карману.

Вымышленная дорога, по которой они не пройдут, вымощена стеклянным булыжником. Сквозь него видны кости и чёрный наряд земли.

Редкие группы людей идут по стеклу к дому.

Стекло открывает.

Искателей бьющегося спросили: «Почему вы хотите спрятаться за стеной из прозрачных камней?»

Они ответили: «Стеклянные камни преобразят наш облик». Но страшно представить, как бы камень преобразил их облик, если б умел.

Как бы они разбивали всё, что попалось им в руки.

(Ссылка существования)
на могиле их земли — 

свастиаста из прозрачных камней, которые исчезают, стоит к ним приблизиться.

 

Линия темноты

Они приходят в невидимой миру форме, они говорят: вода свободы сожрёт вашу плоть, оставив лишь кости, а потом от каждого останется лишь одна кость, которую бросит первый начальник на стол второго. Нет плохих «нас» и хороших «вас», вы всё переврали.

Конечно, нет.

Есть линия темноты между двумя белыми полями, что открываются невидимым глазам. Мечта некоторых из нас — попасть внутрь этой линии, пройдя по ярко освещённой улице мимо изолятора, где лампы нацелены в глаза, как ружья.

Вода свободы, ты слишком медленно пожираешь мою страну: клочья её плоти нависают над моей головой, когда я пытаюсь нашарить линию темноты среди острого света. Свет — колючая проволока. А вот стукач: иглы света проросли сквозь его щёки и мешают рассказывать всю правду о предателях.

Темнота, стань моими костями. У тебя нет совести прекрасных сияющих людей, нет их глаз. Темнота отвечает: есть, я храню их в формалине; ищи меня, пока страна-прожектор не прогнала меня ещё дальше, туда, где нет твоего языка.

 

Топлёное стекло

Этот участок топили зеркалами, как дровами.

Ждали, что вместо дыма в комнату просочатся настоящие отражения.

Может быть, бог.

Наступило утро. Бог позвонил в дверь, как почтальон. Зайдя, посмотрел на сумерки, аккуратно сложенные в углу. Из-за полуприкрытой печной дверцы тянулся белый дым.

Жильцы не дождались зеркального дыма. Огонь тут какой-то странный, думали они. Но вдруг удастся накормить бога зеркалами, и он скажет что-то полезное.

— Бог — это существо, которое ест топлёное стекло? — спросил бог.

Жильцы промолчали. Бог выложил на кухонный стол бумаги: коммунальные квитанции, извещение о ненужной посылке, письмо от пристава о неоплаченных алиментах, ни одного ответа ни на один вопрос.

Топильщикам печи когда-то рассказали, что демиург устал быть слепым и создал себе глаза из зеркал. Поэтому люди боятся трещин в зеркале и выносят повреждённый предмет на помойку: из трещины может выбраться бог и натворить дел. На помойке же тусуются всякие изгои — если он вылезет и навредит им, их жалко не будет.

Но если надо о чём-то попросить, а он не идёт, достань побольше зеркал и сожги.

Почтальон ушёл, хлопнув дверью. Без хлопка она не защёлкивалась на предохранитель. Один жилец сказал другому:

— Мало зеркал сожгли, в следующий раз надо больше. Стащи у своей бабы — ей всё равно в таком возрасте и с такой фигурой любоваться не на что.

Так вызывание бога закончилось мордобоем, однако мордобоем оно заканчивается почти всегда, и гораздо интереснее, что огонь оставил от зеркал, но мы об этом ничего не знаем.

 

Смерть только начинается

Мёртвые могут собирать воду в охапки.

Твари, прошедшие по лестнице полёта.

Другие решали, с какой ступени взлететь, а эти идут, и ступени под ними не рушатся.

Разрушатся, когда мёртвые соберут всю воду. Из корней этой воды вырастут чёрные облака.

Фрагменты чёрного меньше песчинки, но они зарождались по краям, поэтому их так много.

Полюбить прошедших по чужой лестнице? Их любят, говорит дакини, как живых, мёртвые любят живых, как мясо любит соль.

Смерть только начинается.

Дакини на краю огня смотрит на тех, чья хата с краю.

Огонь из чёрных песчинок, стёсанные кирпичи воздуха.

 

Траурное колесо

Я смотрю, он создал себе одного бога из двух.

Я смотрю, он создал себе бога из кусков темноты и жонглирует им, как шарами.

Скарабей с навозным шаром вёл себя достойнее. Темнота — вещь простая и понятная: кто угодно сделает из неё что угодно. А ты попробуй стать жуком и скатать из навоза цель своей жизни.

Да разве это цель моей жизни, говорит он, представляя себя жуком. Я хочу летать.

Далеко не улетишь. Жуки приземляются на дерево. Зданевич подозревал, что люди после смерти превращаются в деревья. Так ты, бывший человек, приблизишься к ветвям мёртвого человека. Постараешься понять, кем тебе больше хочется быть — мёртвым или бывшим.

Я смотрю, другие пустили по дороге навозный шар и назвали его «траурное колесо».