Выпуск № 26
Автор: Анна Глухова
НАОБОРОТ
Мой дорогой герой, когда скрипнет старость
В наших с тобой суставах и поясницах,
Я наконец смогу сигарету вставить
В тонкий мундштук, устало смежив ресницы.
Выдохну дым в лицо – ты потерпи, приятель,
Да, начала курить, буду смеяться хрипло
И огорчу тебя: много на солнце пятен,
Чёрно-белых тонов в духе Марлены Дитрих.
«Vergiss mich nicht» тогда тихо тебе сказала,
Стоя под фонарём. Ты меня нежно обнял.
Поезд последний мой в ночь уходил с вокзала.
Только тогда, мой друг, ты ничего не понял.
Там, где меня искать, август бывает снежным
И посреди зимы – майской грозы раскаты.
Просто из нас двоих только тебе быть нежным,
Просто наоборот – мне быть твоим солдатом…
Этна опять дымит. Пепел вторые сутки
С шелестом неземным кроет виски и крыши.
Я подскажу тебе, как из суфлёрской будки,
То, что целую жизнь хочу от тебя услышать.
********
Дан срок тебя забыть, не ощущать
Биенье пульса на виске украдкой,
От любопытных пальцев защищать
Лет календарь, уполовиненный закладкой.
Скорей бы, если это навсегда,
Начать привычку вырабатывать к другому
Лицу и облику, обрезать провода,
Сменить пароль, ключ выбросить от дома.
За пОстом пост внахлёст, заподлицо,
Не обессудь – delete единым кликом.
Но вдруг в толпе твоё, нет, не твоё лицо
Покажется преображённым ликом.
*********
Удильщики бычков зависли над лиманом —
То в даль, то внутрь себя задумчиво глядят.
У ног их тут и там ряды консервных банок
Полны других бычков, которых не едят.
Всего-то километр, а как казался длинен
Ровесник-мост. Его хотелось обмануть
В разбитом катерке с кормою густо-синей
До моря сократить и так короткий путь.
Теперь могу идти. От моря и до моря
(Ложится в рифму государственный формат).
Принять как должное, что побеждает в споре
С балтийским — Бессарабии закат.
Степным, тягучим, красноватым мёдом
Закатный мягко истекает небосвод,
И вот уже он опрокинут в воду,
И совершается большой медоворот…
Кто этот мёд вкушал, тот позабыть не в силах
Следы ступней босых цепочкой на песке,
Падение звезды под стрекот прямокрылых
И золото початков в старом рюкзаке.
********
Свет на сосны падает отвесно,
Каплею смолы бежит древесной.
Как фигурки в шахматной игре,
Заняты расчётом неизвестных
Подступов к означенной горе,
Заклинаний поиском чудесных.
Кто там бродит по траве зелёной,
Адовым огнём не опалённой?
Почему так хмуры эти лица,
Почему так смотрят обречённо,
Провожая взглядом в небе птицу,
И не молятся коленопреклонённо?
Шепчутся тихонько сосен кроны.
Стали птицам гнёздами короны
Тех, которые всегда и всё могли.
Позабыты мудрые законы.
В прах истлели в бухтах корабли.
Улетели за море драконы.
Меч остёр, пришлась кольчуга впору,
Только бы найти внутри опору.
Невысоклику опять вставать из пепла,
Гнать свой страх перед собою в гору,
Поперёд иных соваться в пекло.
Сосны спят. Не знают слова «скоро».
********
Сердце стучит. Я дерусь на мечах неумело,
Пенного пива напился мой маленький кнехт –
Не растолкать, да и лошадь моя охромела.
Как ни молюсь я, всё божией милости нет.
Зрители ждут, и герольды уже оттрубили.
Хоть бы скорее принять мне вселенский позор.
Грозный соперник меня победит без усилий.
Кто он – неведомо, конь его ладен и скор.
Медлить нельзя. Опускаю со стуком забрало,
Клочья травы разлетаются из-под копыт.
Всякое было – такого со мной не бывало:
Ужас, закованный в латы, навстречу летит.
Не устоять мне – теснит меня рыцарь железный,
Близок к развязке и так невесёлый рассказ.
Мимо удар, я свой меч заношу бесполезный,
В прорези шлема ловлю выражение глаз.
Может ли быть? Чур меня, пропади, наважденье!
Это ведь я над соперником прежним стою,
Шлем с него рву, задыхаясь, и в то же мгновенье
Я на губах его вижу улыбку. Свою…
ЗАТМЕНИЕ
На секунду пришла победа –
Я забыла имя твоё.
Поистёрлось, как грошик медный,
Бедной памяти остриё.
Или разум мутит затменье,
Озадачив – как, бишь, его?
Всё вернулось, спустя мгновенье,
Пуще прежнего, больше того.
Как тогда, в островном капкане,
Тоже, кажется, в ноябре,
Мы стояли с тобой на вулкане,
На горячей земной коре.
Здесь когда-то, спекаясь в камень,
Огненной лава ползла змеёй,
А сейчас бушевало пламя
В наших душах и под землёй.
Над расщелиной вился едкий
Дым из самого сердца земли,
Все бросали сухие ветки –
Мы сжигали свои корабли.
Шло затменье, в эфирах мрея,
Рвался полной Луны барабан,
А изверженью приходит время –
Так устроен любой вулкан.
*********
Ты на тройке меня не катал,
Завернув в медвежью доху,
И законным мужем не стал,
У худой молвы на слуху.
Потерялся дарёный плат,
Развязался узел тугой,
Заблудился метелью сват —
Завернул, наверно, к другой.
Я не стала платок искать
Да вино весёлое пить,
Научилась на картах гадать,
Ночью тёмною ворожить.
На дороге под снегом лёд.
Карту выроню — дрогнет рука.
Мчится тройка твоя вперёд,
Только нет на ней седока.
********
Ты безголосою осталась
И безъязыкою опять.
Сбиваться в стаи перестали
Слова – пуста твоя тетрадь.
Слова, как гости, стали редки
И воздух — будто разрежён.
Был сетью слов, в худую сетку
Так быстро превратился он.
Лови скорее, что осталось,
Ладони лодочкой сомкни:
Десятка три не так уж мало,
Неплох улов – слова не дни.
*********
Нет заповедей больше десяти,
А ты все спотыкаешься на пятой,
И ни молитвой, ни душевной тратой
Того греха уже не извести.
И сколько ты в рулетку ни играй,
В ней все равно выстреливает пятый.
Смири гордыню, можно на попятный —
Ретироваться снова в детский рай.
Мне рая нет, гордыню не смирить.
Остатки сна об элементе пятом
Перебраны, перевраны, разъяты:
Пусть будет страшно — можно не любить.
*********
Нет, не в Париже, не у барной стойки,
Пока ещё мне дорог мой акцент.
Из Сербии полынная настойка,
А не овеянный легендами абсент.
Горька полынь, налей мне, кольщик, колы.
Утрачен смысл, размыт былой сюжет,
Уходят переходные глаголы,
Возвратные в слезах им машут вслед.
Вслед горечи одной другая камень точит
Да все не впрок, бумагу только жжёт.
Крест-накрест лента стихотворной строчки.
Бьёт пулемёт. И кольщик не нальёт.
********
(после начала войны в феврале 2022-го)
Холодно, ветер, снег.
Сосны скрипят тревожно.
Детский весёлый смех
Смолк. А ещё раз можно?
(Гулко звучат шаги.
Ночью все сосны серы.
Зимней фонарной зги
Воздано полной мерой).
Можно, придёт весна?
Кровь потечёт по жилам?
Будет небо без дна.
Можно, все будут живы?
********
Разыщи, позови по имени,
Посети меня солнцем zakrętным*,
То, что было тогда запретным,
Ощути со мной, разреши мне.
Расскажи мне, с какими птицами
Каждый год улетаешь в осень,
Кто на крыльях тебя уносит,
Кто тебе еженощно снится.
Этой осенью желтолистною
Упади мне на грудь наградою.
Пусть разверзнутся кущи адовы.
Что нам ад. Мы в аду прописаны.
_ _ _ _
* Zakręt (польское – изгиб, извилина, поворот), польское название парка Вингис в Вильнюсе.
********
Я не искала на тебя похожих.
Так много лет, так много лиц и глаз.
Я помню облик твой, перчатку черной кожи,
Касанье лёгкое один лишь только раз.
Ни цвета глаз, ни губ изгиб не помню.
Растаял первый снег, не сохранив твой след,
Но не уходит из моих инсомний
Касанье тайное, и мне покоя нет.
Тот поединок рук зимой в толпе прохожих
Проигран мной — и неотвязна мысль:
Перчаткой стать из тонкой чёрной кожи,
Облечь тебя собой — только вернись.
********
Мой отец родился до той войны
И не успел умереть до этой
В стране, что не оставляет надежды,
Но я не говорю с ним о смыслах —
Он слишком стар,
А я не хочу эту надежду потерять.
Недавно ему сняли швы на лице,
Обошлось без метастазов.
Смотрю на его фото со шрамом
По уже восковой коже и думаю,
Что мой старик заплатил свою цену,
Хоть и не воевал никогда.
********
За речкой лают псы. Остервенело, звонко.
Пуще неволи им охота лаять — всласть
Кого-то гнать в холодный вечер зимний.
Им глотку драть велит неведомая власть
И рваться с поводка. Я тоже вместе с ними
Рвусь с поводка. Срываюсь. Рвусь. Где тонко.
*********
Уже Сочельник восходил над нами.
В витринах — звезды, синий променад.
Два гастарбайтера стучали молотками
На козырьке над входом в Samarkand.
Как водится, там пловы и лагманы,
И вряд ли верят в наше волшебство,
Но терпят наши ливни и туманы.
Храни вас бог не в ваше Рождество.
*********
От наклейки Priedanga* на двери в подвал
Первое время было не по себе —
Память подсовывала устаревшее «бомбоубежище»,
А оно ещё и нескончаемо долгое,
Как бомбометание не стареющих душой скудоумных.
Говорю внутри себя «укрытие» и «убежище».
В «укрытии» раньше можно было укрыться
Разве что от жары —
Теперь могу прятаться там от своих невзгод.
В «убежище» носила раньше ненужный скарб—
Теперь могу бежать туда от своих скорбей.
* priedanga (лит.) – укрытие, убежище.
********
Сначала они предложили мне облачиться
В похожий на самурайское кимоно халат,
Потом поместили меня в капсулу для анабиоза,
Пустили по венам то, что должно было
Выявить мою сущность.
Для верности положили мне на сердце камень
И десятки раз пытались запретить мне дышать,
Полагая, что один раз я не смогу вспомнить,
Как это делается, и отлечу в иные пространства,
Оставив им эту свою сущность.
Все тщетно — они не знали, что меня во мне давно нет.
ПОСЛЕДНИЙ ТРОЛЛЕЙБУС*
— Алло, у вас можно забронировать троллейбус?
— Да, на какое число вы хотите?
— На 13-е можно? Это Вербное.
— Можно, как раз остался последний.
— Скажите, а троллейбус будет бронированный?
— Нет, что вы, обыкновенный. Да и зачем:
Эта сука взрывается в воздухе
И сечёт шрапнелью быстрее звука.
Даже броня не спасает, а тут просто бронь.
— Ладно, бронируйте.
— Приходите 13-го. Вас будут ждать. В Раю.
— Где, простите?
— Конечную остановку переименовали.
— А если что-то случится?
— ОН будет с вами в троллейбусе — Вербное.
_ _ _ _ _ _
Выблевать бы это ублюдочное
Вырвать кадык
Да Вербное
* Написано 13 апреля 2024 года, когда в результате удара по Сумам российской баллистикой погибло 35 человек